Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

светило прямо в глаза, заходя за его вершину. По другую сторону лежал Корамен. Надвинув шляпу пониже, чтобы прикрыть глаза от солнца, Мэт осмотрел дорогу в поисках женщины, и вообще любого движения верхом или пешим, и его сердце остановилось.

Ванин выругался и указал рукой.

Взмыленный гнедой с трудом взбирался по противоположному берегу на склон холма, сидящая на нем женщина отчаянно пинала его бока, заставляя его делать это быстрее. Ринна слишком торопилась добраться до Шончан, чтобы искать другую дорогу. Она была не больше чем в двухстах шагах от них, а могла быть в паре миль. Ее конь был на грани падения, но она могла спешиться и добежать до пределов видимости гарнизона прежде, чем они смогли бы до нее добраться. Все, что ей нужно было сделать, это добраться до гребня холма, которая была в пятидесяти шагах от нее.

— Милорд? – спросил Гарнан. Он уже наложил стрелу и поднял наполовину натянутый лук. Гордеран держал у плеча тяжелый арбалет, вложив на место болт.

Мэт почувствовал, что в нем что-то замерцало и умерло. Он не знал что. Что-то. Кости катилась подобно грому.

— Стреляйте, – приказал он.

Он хотел закрыть глаза. Арбалет щелкнул. Болт черной полосой мелькнул в воздухе. Когда он достиг цели, Ринна ткнулась вперед. Она почти сумела выпрямиться, схватившись за шею гнедого, когда ее настигла стрела Гарнана.

Медленно она свалилась с лошади, и покатилась по склону, задевая за кусты, быстрее и быстрее, пока с плеском не упала в реку. Мгновение она плыла лицом вниз вдоль берега, затем поток поймал ее и перевернул, расправив юбки по течению. Медленно она поплыла к Элдару. Возможно, в конечном счете, она доберется до моря. Итак, теперь счет – три. Но это, казалось, не имело значения, по сравнению с тем, что кости остановились. Три. Больше – никогда, думал он, глядя как Ринна, уносимая течением, исчезает из поля зрения за поворотом русла. Даже если из-за этого я погибну, никогда.

Направляясь назад на восток они не торопились. Не было смысла, и Мэт чувствовал себя смертельно уставшим. Тем не менее, они не останавливались, кроме как дать передохнуть и напиться лошадям. Никто не хотел разговаривать.

Уже была глубокая ночь, когда они добрались до Джурадора. Город виднелся темной массой. Ворота были плотно закрыты. Облака закрыли луну. Удивительно, но холщовые стены цирка Люка были по прежнему на месте рядом с городом. Как и пара дюжих парней, охраняющих вход, которые храпели под одеялами, рядом с огромной вывеской. Даже в темноте было ясно, что и фургоны и палатки стояли на своих местах за стеной.

— По крайней мере, я могу сказать Люка, что ему не нужно бежать, – сказал Мэт устало, поворачивая Типуна к вывеске. – Возможно он выделит нам местечко, чтобы поспать пару часов. – За все золото, что он оставил, Люка должен дать им собственный фургон, но, зная этого парня, Мэт надеялся на охапку чистой соломы хоть где-нибудь. Завтра, он собирался найти Тома и остальных. И Туон. Завтра, когда он отдохнет.

Но в фургоне Люка его ждал удар. Внутри действительно было просторно, по крайней мере, для фургона в котором был узкий стол посредине, вокруг оставалось достаточно места, чтобы ходить вокруг. Стол, шкаф и полки, все были отполированы, и сверкали. На позолоченном стуле сидела Туон. У Люка был стул, еще и позолоченный, пока все остальные обходились табуретами! За ее спиной стояла Селюсия. Сияющий Люка наблюдал как Лателле потчует Туон блюдом горячих печений, на которые темнокожая малышка смотрела так, словно собиралась на самом деле попробовать то, что готовила жена Люка.

Туон не удивилась увидев Мэта, вошедшего в фургон.

— Она захвачена или мертва? – спросила она, подхватив печенье изящно изогнув пальчики.

— Мертва, – сказал он уныло. – Люка, что во имя Света…

— Я запрещаю это, Игрушка! – перебила Туон, направив на него палец. – Я запрещаю тебе сожалеть о предателе! – Ее голос немного смягчился, но оставался непреклонным. – Она заслужила смерть, предав Империю, и так же легко предав тебя. Она пыталась предать тебя. То, что вы сделали – было правосудием, и я это так и называю. – Судя по ее тону, если она дала чему-то название, то так тому и должно быть, и является единственно правильным.

Мэт сжал пальцами закрытые глаза.

— Остальные тоже все еще здесь, так? – спросил он.

— Конечно, – сказал Люка, по-прежнему улыбаясь как полный болван. – Леди… Высокая Леди! Прошу прощения у Высокой Леди. – Он сделал глубокий поклон. – Она говорила с Меррилином и Сандаром, и… Вот, ты видишь, что получилось. Она очень влиятельная женщина, Леди. Высокая Леди. Да, Коутон. О моем золоте. Ты сказал им передать его мне, но Меррилин сказал, что он сначала перережет мне горло, а Сандар угрожал расколоть голову, и… – Он замолчал увидев, как Мэт смотрит на него, затем внезапно снова заулыбался. – Вот, взгляни, что дала мне Леди! – Бросившись к одному из шкафов, он вынул свернутую бумагу, которую почтительно держал в обеих руках. Это была плотная бумага, и белоснежная как снег. Очень дорогая. – Это охранная грамота. Без печати, конечно, но с подписью. Грандиозное Странствующее Представление и Величайшая Выставка Чудес и Диковин Валана Люка Валана Люка находится теперь под личной защитой Высокой Леди Туон Атаэм Кор Пейндраг. Конечно, каждому это имя известно. Я могу поехать в Шончан. Я могу показать свое представление самой Императрице! Путь живет она вечно, – добавил он торопливо, с еще одним поклоном Туон.

Все зря, – подумал Мэт холодно. Он плюхнулся на одну из кроватей уронив локти на колени, чем заработал очень резкий взгляд от Лателле. Вероятно, только присутствие Туон помешало ей его ударить!

Туон подняла руку. Черная куколка из фарфора, каждым дюймом похожая на королеву, несмотря даже на потертое и явно большое платье.

— Вы не должны пользоваться этим кроме, как в крайнем случае, Мастер Люка. В крайнем случае!

— Конечно, Высокая Леди, конечно, – Люка отмахивал поклоны, словно собирался начать целовать половицы.

И все было зря! Проклятье!

— Я сделала отдельное упоминание о том, кто не находится под моей защитой, Игрушка, – Туон откусила кусочек печенья и изящно смахнула крошки с губ пальцем. – Можешь попробовать угадать, кто перечислен в этом списке? – Она улыбнулась. Совсем не зло. Одна из ее улыбок, предназначенная только для себя, означающая забаву или удовольствие от чего-то, что