Гримуар темного лорда VIII - Тимофей Грехов

до вечера, но из дворца Романовых никаких новостей или предложений не приходило. Тогда я отправился на Элронию и, потратив один час, собрал людей и, ничего не объясняя, переправил их на секретную базу под Мурманск.

Кристине я сообщил о конфликте. И учитывая, что нам и так нужно было проверить помогло ли зелье, я отправил её в Гатчинский дворец. Она не возражала, хотя не скрывала негативного отношения к тому, при каких обстоятельствах ей приходится отправляться домой.

* * *

В кабинете у императора собралась его семья, включая жену Людмилу, которая из-за того, что не могла удержать язык за зубами, была на пару лет отстранена от принятия важных решений. Также за столом сидели три неизменных советника, а именно: контр-адмирал — великий князь Романов Алексей Александрович; министр обороны — великий князь Романов Федор Константинович; и последним был великий князь Романов Игорь Игоревич, директор разведывательного управления Империи.

— Итак, я уверен вы знаете зачем я вас собрал, — начал император. — Мне очень интересно узнать ваши мысли по этому поводу, но прежде, — сделал он непродолжительную паузу, — я хотел бы, чтобы Кристина сообщила одну хорошую весть, которых в последнее время было не так уж и много.

Принцесса поднялась из-за стола.

— Граф Селезнёв смог полностью исцелить меня. Больше мне не нужен якорь.

— Кристина, — обратился к ней Алексей Александрович, — ты в этом уверена?

— Да. Чтобы доказать это, я согласилась пробыть под наблюдением целителей целую неделю. Думаю, этого срока хватит для того, чтобы они смогли убедиться, что со мной всё в порядке. По окончании диагностики моих когнитивных, физический и эмоциональных параметров, я рассчитываю, что

вы подтвердите сей факт на Совете рода.

— Это значит, — начала задавать вопрос императрица, — что ты собираешься заявить права на наследование престола?

— Скорее всего, да, — ответила Кристина. — Однако пока говорить об этом преждевременно, ведь вы ещё не убедились в здравости моего рассудка.

— Тогда и Михаил может претендовать на…

— Нет, Миша не может, — перебил супругу Владимир I . Все находящиеся за столом заметили, как первый принц скривился, когда услышал слова императора, что прозвучали словно приговор. — И этот вопрос я поднимать не намерен ни сегодня, ни завтра, не через годы.

— Егор, а ты? Ты думаешь заявить права на престол? — спросил у него Алексей Александрович. — Хоть после событий с Марией Федоровной этот вопрос не поднимался, но мы все заметили, что ты стал больше уделять времени государственным делам.

Принц, прежде чем ответить, посмотрел на Кристину, потом на отца, на остальных.

— Я ещё не решил. Весть о выздоровлении сестры сообщили мне только сегодня. Поэтому посмотрим, как пройдёт эта неделя, а по её результатам я сообщу своё решение.

Ненадолго за столом наступила тишина. После одновременного выбывания из гонки Михаила и Кристины, все Романовы смирились, что наследником станет Егор. Были достигнуты негласные договорённости, кто какие должности займёт. И сейчас возвращение Кристины всё меняло.

— Ладно, — произнёс император, — об этом поговорим потом. А сейчас перейдём к теме, ради которой собственно мы собрались. — Император обвел собравшихся взглядом. — Сегодня граф Селезнёв чуть было не объявил войну нашему роду.

— Мне кажется, — произнесла Кристина, — это очень грубая трактовка произошедшего.

— Да? — вмешался Михаил. — Он хотел бросить вызов на дуэль Романову! Между прочим, нашему младшему брату. Или пока ты жила у него, ты забыла об этом?

— Миша, спасибо, что напомнил про проблемы с памятью, — принцесса с призрением посмотрела на него и добавила. — Ведь кому как не тебе знать, что со мной произошло. Верно?

— Я не виноват! — выкрикнул Михаил.

— Хватит! — словно гром раздался по всему кабинету голос императора. — Кристина, коли ты не согласна с моей оценкой случившегося, расскажи нам свою.

— Нам придётся смириться, — сказала Кристина.

— С чем? — снова влезла в разговор её мать, Людмила.

— С тем, что в Империи теперь два вектора силы. Мы и Селезневы.

— ЧТОООО⁇! — с возмущением воскликнул Михаил. — Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?

— Да. И я не стала бы так говорить, если бы не была посвящена во многие тайны Селезнёва.

— Так поведай их нам, — повелительным тоном попросил император.

— Не могу. Я дала клятву. И без его разрешения я не могу рассказать о том, что видела и что мне стало известно.

— Зачем ты дала эту клятву? — тут же спросил Егор.

— Потому что до недавнего времени считала, что моя жизнь и судьба навсегда связаны с Костей. В самом начале он предоставил мне выбор, жить полной жизнью, в которой я буду его неотъемлемой частью. Или же… всё равно что птица в клетке. Разумеется, я выбрала первый вариант.

— Кристина, — обратился к ней до сих пор отмалчивающийся глава разведки, Игорь Игоревич. — Ты неплохо разбираешься в магии крови. Неужели ты не знаешь способа как обойти клятву?

— Нет, — ответила она. — Однако, могу сказать следующее. Если между нами вспыхнут боевые действия, Селезнев ответит так, что по Империи прольются реки крови. И поверьте, я не утрирую!

— И что ты предлагаешь? — спросил у сестры Егор.

Кристина ненадолго сделала паузу.

— Святослав, — развернулась она к брату, — я не буду тебе говорить про закон. Ведь, если разобраться, использованное тобой заклинание имеет по эффекту большое сходство с ментальными.

— Это никто не сможет доказать! — заступилась за сына Людмила.

— Хватит и того, что Селезнёв знает! — сердясь на то, что её перебили, с гневом ответила Кристина. Она повернулась к Егору. — А ты тоже хорош! Сам сдал Селезнёву, что именно Святослав использовал на Тане. Совсем с ума сошёл?

— Крис, ты это… полегче… — стушевался Егор. Для него стало неожиданностью, что сестра, с которой они всегда выступали единым фронтом, публично ругает его. — Я не думал, что он так себя поведёт.

— Наша проблема в том, что мы сильно отделились от общества. Стали считать себя выше остальных. — Кристине хотелось рассказать кем именно была Софья, благодаря которой они стали очень сильными. Но ещё больше ей хотелось поведать почему Софья наделила их знаниями и артефактами. Может с родных слетела бы спесь, когда они осознали бы, что