Эхо далекой битвы - Диана Торнли

Тристану не хотелось входить в дом, и он сделал это лишь тогда, когда туда зашел Силхан, и стал накрапывать дождь. Ненастье продолжалось несколько дней без перерыва. На Ганволде тоже были сезоны дождей, так что поначалу Тристана это не беспокоило. По крайней мере этот старый дом представлял собой более надежное укрытие, чем хижина на Ганволде! Одна кухня не меньше! А кроме того, еще пять спален, две ванные и гостиная размеров в ДВЕ хижины.

— Почему здесь так много спален? — спросил Тристан.

— Потому что у моего прадеда, построившего этот дом, была большая семья, — объяснил Середж. — Мой дед, мой отец и я — все мы выросли здесь.

В доме был деревянный потолок, но все остальное: пол и стены — состояло из каменных блоков, единственного строительного материала, доступного первым поселенцам, как объяснил Середж. Вероятно, поэтому дом казался более солидным и основательным, даже по сравнению с офицерским комплексом в Рамискаль-Сити. От всего исходили запахи дерева, земли и каменной пыли, знакомые и успокаивающие, вселявшие в душу Тристана ощущение уюта и тишины.

Однако к концу четвертого дня юноша поймал себя на том, что ему не хочется сидеть в доме. Остановившись у окна кухни, по которой он расхаживал последние полчаса, Тристан повернулся к матери.

— На Ганволде дожди никогда не шли так долго!

Дарси подняла голову от дисплея домашнего

компьютера.

— Трис, где твой микроридер? Почему бы тебе не посидеть и не почитать что-нибудь?

— Мама, я читал все время по дороге от Состиса. Не могу же я читать каждый день! Хватит! И сидеть здесь я тоже не хочу!

— Могу предложить другое занятие. — Замасленной рукой Середж указал на разложенные перед ним детали.

Поморщив нос, Тристан подошел ближе.

— Что это?

— Запасная раздаточная коробка для ветряного насоса. Я подумал, что лучше проверить и убедиться, что она в рабочем состоянии, так как старая порядком изношена, а насос — наш основной источник энергии и воды.

Тристан окинул взглядом коллекторы, прокладки, щеточки, баночки со смазкой и растворителем.

— Я в этом ничего не понимаю, — сказал он.

— Я могу объяснить, — предложил Середж. — Все не так сложно, как кажется на первый взгляд.

Тристан замялся, но других занятий у него не было, и он с тяжелым вздохом опустился на скамейку.

Адмирал показал ему, как с помощью щетки очищать шестерню от песка и старой смазки, как проверять зубцы и кулачки на предмет износа, как наносить свежую смазку. Юноша молча слушал, смотрел, кивал, когда Середж спрашивал, все ли понятно, и наконец взял в руки шестерню и щетку.

Ближе к вечеру дождь прекратился, и Казак, до этого лежавший на полу у ног адмирала, подошел к двери и заскулил. Лухан открыл дверь. Пес выбежал на улицу, поднял заднюю лапу и пометил ближайший камень, затем некоторое время постоял, принюхиваясь и смешно подергивая носом. Потом подпрыгнул и с радостным визгом умчался прочь.

Трис долго смотрел ему вслед из окна.

— Я тоже хочу выйти и пробежаться, — сказал он, поднимаясь.

— Неплохая мысль, — пробормотал Середж, но через секунду опустил щетку и поднял голову. — А у тебя есть какая-нибудь спортивная обувь?

— Обувь мне не нужна, — ответил юноша. Еще когда они были на Состисе, мать купила ему кроссовки, заказав их по каталогу. Кроме того, у него были армейские башмаки, выданные на «Дестриере». Но ни тех, ни других Тристан не носил. Они жали, стесняли ноги, от них появлялись мозоли и ссадины. — Пробегусь босиком.

Середж покачал головой.

— Здесь тебе необходима обувь. Тут очень жесткая трава и острые камни. — Он поднялся и, вытирая тряпкой руки, смерил сына оценивающим взглядом. — Возможно, мои подойдут. Хочешь примерить?

Тристан никак не ожидал такого предложения.

— Я… примерить твою обувь? — Он изумленно уставился на отца.

Середж, похоже, не понял его замешательства.

— Почему бы нет?

— Я не думал… — начал было Тристан, но не договорил и пожал плечами. — Хорошо.

Кроссовки оказались поцарапанными и потертыми. Тристан всунул ногу, застегнул ремешки. Удобные, мягкие, на пружинистой подошве и достаточно свободные, чтобы пошевелить пальцами. В них ему было почти так же хорошо, как в мокасинах из кожи пейму. Он надел второй. Отлично! Остановившись у двери, Тристан снял с вешалки рубашку и вышел из дома.

Оглядевшись, он решил пробежаться в том направлении, куда умчался Казак, и уже пересек двор, когда со стороны оврага появился пес. Животное мчалось прямо на него! Юноша замер. Но увидев его, Казак остановился, помахал хвостом и затрусил прочь, оглядываясь через плечо, как будто желая убедиться, что Тристан следует за ним.

— Джу! — закричал юноша и махнул рукой.

Пустынная равнина, с немногочисленными, словно случайно оставленными холмами и лощинами, расстилалась на северо-восток насколько хватало глаз. Почти как на Ганволде. Воздух наполнял ноздри ароматом мокрой травы. Точно таким же он был и на Ганволде после дождя. Все или почти все казалось знакомым. Юношу охватил восторг — чувство забытое, а потому особенно будоражащее. Тристан перешел с трусцы на бег.

Под ногами шуршала трава, и скоро он промок до колен. Часто встречались грязные лужи. Юноша перепрыгивал через них, хотя и не всегда удачно. Не обращая внимания на холодное прикосновение мокрых штанин и тяжесть пропитавшихся водой кроссовок, Тристан мчался, хватая ртом пьянящий свежий воздух.

Ему уже казалось, что он на Ганволде. Если не смотреть в сторону, то можно легко представить несущегося рядом Пулу, услышать его легкое дыхание, ощутить взгляд его янтарных глаз. Тристана все сильнее и сильне тянуло оглянуться. Он старался отогнать это желание, но оно все равно нарастало. Долго так продолжаться не могло. Через несколько минут легкие юноши уже горели, угрожая вот-вот лопнуть, ноги подкашивались. Раны и месяцы, проведенные в неволе, ослабили его намного больше, чем ему представлялось. Наконец Тристан остановился, прижав руку к ребрам, тяжело дыша и качая головой. Так, как на Ганволде, ему уже больше не бегать. Или…

Восстановив дыхание, Тристан отважился оглянуться.

Пулу нигде не было.

В общем-то, он ни на что и не надеялся. Но отсутствие друга отозвалось вдруг такой резкой болью, что ему пришлось согнуться. Закрыв глаза, Тристан медленно переступал с ноги на ногу, раскачиваясь из стороны в сторону и причитая. Глухие гортанные звуки рождались в груди и растекались по пустыне, в которой не было погребальных костров Ганволда.

Тристан не смог оплакать Пулу сразу же после его смерти. Не смог дать выход своему горю и скорби. Теперь такая возможность представилась. Он изливал боль своей души в мрачном стоне-плаче, изгонял отчаяние из каждой клеточки, выдавливал чувство утраты, пока не ощутил абсолютной пустоты.

Ему стало легче и вместе с тем как-то тоскливее. Тристан долго стоял в окутавшей его тишине, пока ветер не высушил слезы, и лишь затем повернулся и пошел домой.

ГЛАВА XIV

Через два дня буря стихла.

— Если верить утреннему прогнозу, — сказал за завтраком адмирал Середж, — то в ближайшие три-четыре дня сохранится ясная погода. А потом снова пойдут дожди. Почему бы нам с тобой, Трис, не отправиться в поход?

Юноша склонил голову набок.

— В поход?

Середж усмехнулся.

— Несколько дней проведем вне дома, вроде того, как вы жили на Ганволде. — Он повернулся к Дарси. — А как ты? Хочешь пойти с нами?

— Нет, спасибо! — Она покачала головой. — Я на всю жизнь сыта этими удовольствиями!

День прошел в сборах. Выглянувшее из-за туч солнце нагревало промокшую землю. Адмирал принес из кладовой рюкзак и спальные мешки, а из шкафа достал две пары поношенных сапог. Он помог Тристану подогнать лямки рюкзака, показал, как сворачивать спальный мешок, одежду и пончо. С собой взяли немного: сухой паек, походную аптечку и кое-какие инструменты.

— Мы не брали с собой столько вещей, когда ходили охотиться на Ганволде, — заметил Тристан, приподнимая рюкзак. — Нам хватало куска сушеного мяса и охотничьего ножа!

— Да, нож можно нести за поясом, как и кусок мяса, — сказал Середж. — А где вы спали?

— Днем в траве, — ответил юноша. — На Ганволде охотятся ночью, когда прохладно.

Адмирал, подумав, покачал головой.

— Здесь так не получится: днем потребуется какой-то навес от солнца, а для ночной охоты нужна теплая одежда. Так что придется тащить много вещей.

— На Ганволде мы не пользуемся никаким навесом.

— Ты хотел сказать «не пользовались», — поправила его Дарси.

— Да, мама.

— Дело в том, что здешнее солнце больше и горячее, — объяснил Середж. — Если спать под открытым небом, можно очень сильно обгореть. А ночью температура опускается до нулевой отметки даже в самое жаркое время года. Думаю, на этот раз спальные мешки будут нелишними. И еще… не забыть бы рубашку с длинными рукавами и что-нибудь на голову.