Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Гест неловко перетянул раненую руку. Прижимать ткань к порезу было мучительно больно. На салфетке мгновенно расплылось кровавое пятно. Он прерывисто вздохнул и утер лицо рукавом, притворяясь, будто смахивает пот, а не слезы с глаз. Ему нельзя выказывать слабость. Этот чужеземец безумен и способен на что угодно. На рукаве осталась кровь, и Гест внезапно понял:

— Вы разрезали мне нос! Вы разрезали мне лицо!

— Крошечная ранка, легчайший укол кончиком ножа. Не обращай внимания. — Калсидиец налил себе в чашку горячего чая, задумчиво понюхал напиток и отпил глоток. — Вареные листья. Я этого не понимаю, но вкус не так уж плох в такой прохладный день, как сегодня. Итак. Товар. Немедленно.

Гест отступил на трясущихся ногах.

— Честно, сударь, я понятия не имею, о чем вы говорите.

Калсидиец двинулся за ним, держа в одной руке чайную чашку, а в другой — кинжал. Он оттеснил Геста от окон с плотными занавесками, заставив попятиться в угол. У Геста стучало в ушах. Шрамолицый отпил чай и ухмыльнулся.

— Я буду слушать, — проговорил он непринужденно, — пока не допью эту чашку. А потом ты и мой клинок спляшете танец истины.

— Я ничего не могу вам сказать. Я ничего не знаю.

Услышав свой дрожащий голос, Гест его не узнал.

— Тогда давай вызовем твоего раба Седрика. Ведь это он заключил тот договор с Бегасти Коредом?

Гест лихорадочно соображал. Бегасти. Лысеющий мужчина со зловонным дыханием.

— Я вел дела с Бегасти Коредом, но это было давно. А Седрик не раб, он мой… помощник… И… — Он внезапно понял связь между этими именами и сообразил, о чем идет речь. Стремительно продолжив, он не спускал глаз с поднятого кинжала. — И он меня предал и сбежал с несколькими очень ценными свитками. В Дождевые чащобы. Он мог самостоятельно заключить сделку с Бегасти Коредом. Скорее всего, этот жалкий предатель так и сделал. Подозреваю, что он часто вел дела у меня за спиной, втайне от меня. Это с Седриком вам надо говорить об этом… товаре.

Частицы драконьего тела! Вот что ожидал получить от него этот посланец. Драконью печень и драконью кровь, кости, зубы и чешую. Кусочки дракона, чтобы приготовить лекарство и излечить древнего, больного и, скорее всего, безумного герцога Калсиды. Недоступные и совершенно незаконные частицы дракона. Во что его втянул Седрик?

Мужчина допил остатки чая. Секунду подержав пустую чашку, он небрежно бросил её через плечо. Она упала на ковер и прокатилась полукругом, не разбившись. У Геста зазвенело в ушах, комната внезапно показалась ему темной. Когда шрамолицый взмахнул своим бритвенно-острым ножом, Гест не удержал невнятного возгласа. Казалось, калсидиец этого не заметил. Он наклонил голову и улыбнулся Гесту, словно кокетливая змея.

— Сейчас ты сядешь сюда, за свой стол, и мы вытянем из тебя ещё немного правды. Я вижу, как она прячется в твоих глазах.

— Я не знаю правды. У меня есть подозрения, и только.

Однако эти подозрения стремительно сплетались в логическую картину. Элис, одержимая своими исследованиями драконов. Неожиданная поддержка Седриком её нелепой экспедиции в Дождевые чащобы, чтобы посмотреть на этих тварей. Во время их последней ссоры он ведь даже упоминал имя Бегасти, кажется? Или во время предпоследней? Какой-то идиотизм насчет возможности заработать целое состояние… Гест с отвращением хмыкнул. В течение последних нескольких лет Седрик видел, как он маневрирует в купеческом мире. Он бегал с поручениями Геста, приносил чай, чистил щеткой одежду и — да, согревал его постель. Он решил, что достаточно умен, чтобы заключить небольшую сделку на стороне. Если бы он подверг риску только себя самого и Элис, Геста это могло бы просто позабавить. Но сейчас, пересекая комнату на подгибающихся ногах и садясь за стол, с сочащимися кровью порезами на лице и с изуродованной рукой, он мог чувствовать только яростную злобу на неумеху и предателя Седрика.

Калсидиец присел на край стола и посмотрел на Геста сверху вниз. Он улыбнулся.

— Теперь я вижу немного гнева. Ты думаешь: «Эта салфетка должна была бы пропитываться его кровью, а не моей». Я прав, верно? Так. Вызови своего раба и давай применим эту боль там, где ей надлежит быть.

Гест старался говорить твердо.

— Я вам сказал. Он сбежал. Он обокрал меня и сбежал. Теперь я не имею к нему никакого отношения. Какую бы сделку он ни заключил с Бегасти Коредом, он вел переговоры от себя лично. Это не имеет ко мне никакого отношения. — Внезапно нахлынувшее на него возмущение тем, что Седрик устроил эту катастрофу, придало ему отваги. Подавшись вперед, он крикнул: — Вы, сударь, совершили серьезную ошибку!

Калсидийца это не впечатлило. Он склонил голову набок и подался ближе, растягивая губы в улыбке. Однако на губах она и застыла, не затронув глаз.

— Неужели? Но не такую серьезную, как ты. Ты ответствен и понесешь ответ. То, что делает или чего не делает раб, отражается на его господине. Ты позволил одному из своих убежать, заключать сделки и обкрадывать тебя, и ничего не сделал для того, чтобы ему помешать. Так что тебе придется заплатить, как если бы твой конь взбесился на базаре или твой пес укусил ребёнка в лицо. Возможно, пальцем, возможно, кистью руки… а, возможно, жизнью. Не мне решать, сколько именно тебе надо будет заплатить, но отвечать тебе придется.

— Если он и подписал соглашение с Бегасти Коредом, я ничего об этом не знаю. По закону я этой сделкой не связан.

Гест изо всех сил старался, чтобы его голос не дрожал.

— Нас, калсидийцев, мало интересует, что говорят законы Удачного. Вот что интересует нас. Герцог, наш мудрый правитель, страдает от нездоровья. Мы знаем, что правильный прием лекарств, приготовленных из частиц дракона, вернет ему здоровье. Бегасти Коред — один из наших ведущих торговцев экзотическими товарами, и именно на него была возложена честь приобрести необходимые частицы. Для того чтобы во время выполнения этого поручения его мысли были свободны от всех забот, герцог взял под свою опеку всю семью Кореда. Как ты прекрасно понимаешь, такое поручение — это высокая честь, но также и огромная ответственность. Тем не менее уже достаточно долго никаких успехов не было, несмотря на всяческую поддержку со стороны герцога и его приближенных. И потому он с немалым удовлетворением принял известие о том, что Бегасти Кореду, наконец, удалось заручиться обещанием удачненского торговца со столь прочной репутацией оказать ему помощь в приобретении товара. — Приблизив свой клинок ещё сильнее, калсидиец добавил: — Он упомянул