Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

хотела терять перед ней лицо. Она прижала руки к груди, наклонила голову, защищаясь от дождя, и на ощупь, вдоль палубной надстройки пробралась на нос судна. Лефтрин оказался здесь раньше. На палубе у его ног стоял фонарь, в котором догорали остатки бесценного масла. Сварг опирался на планшир рядом с капитаном, вглядываясь в кромешную темноту и дождь. Дрожащая, обнимающая себя за плечи худенькая тень на поверку оказалась Скелли. Как только Элис подошла, Лефтрин обнял её, укрывая от непогоды. От дождя прикосновение не спасало, но тепло его тела приятно согревало.

— Что происходит? — спросила Элис. — Зачем «Смоляной» нас разбудил?

Лефтрин от радости прижал её к себе ещё крепче.

— Нашлось течение. Вполне явственное, и мы снова поднимаемся против него. Поток очень быстро набирает силу и глубину, и дело тут точно не только в дожде. Так мы наверняка выйдем в новую реку.

— А драконы?

— Они держатся рядом с нами.

— В темноте?

— Выбора у нас нет. Вода прибывает так быстро, что нам необходимо срочно найти берег и пристать к нему. Если стоять на месте, нас попросту смоет.

Элис поняла, о чем промолчал капитан. Если вода поднимется слишком быстро, их все равно может смыть. Волнение и напряжение гудели во всех, кто собрался на палубе. Ещё до зари к ним присоединились хранители. Они мокли под дождем и толпились на носу баркаса, пытаясь рассмотреть в сумраке свою судьбу.

Где-то взошло солнце. Драконы превратились в силуэты, а затем, когда дождь утих, а туман вернулся — в размытые тени. Когда ливень унялся, Элис расслышала шум текущей воды. Он доносился отовсюду, и это её ужаснуло. Что если они не смогут найти берег? Что если они движутся сейчас не к краю потока, а к середине?

Когда Лефтрин угрюмо приказал команде взяться за багры, а хранителям — не путаться под ногами, сердце Элис упало. Солнце поднялось выше, туман слегка рассеялся. Драконы казались слегка посеребренными цветными глыбами, величественно выступающими рядом с баркасом и позади него. Теперь «Смоляной» явно возглавлял отряд. Элис поднялась на крышу надстройки, понимая, что как бы ей ни хотелось остаться рядом с Лефтрином, сейчас корабль требует от него полной отдачи. Кое-кто из хранителей сбежал на камбуз и в кубрик отогреваться, но Тимара осталась сидеть, скрестив ноги, на палубе, а дрожащая Сильве с тревогой следила за Меркором. Драконы переговаривались между собой, низко ворча и изредка фыркая.

Туман постепенно поднимался над водой. И это, совершенно точно, снова была река. Течение несло мимо палые листья и сломанные ветки. На глазах у Элис вода поднималась все выше и выше, постепенно скрывая камышовые заросли по обеим сторонам, пока наконец самые метелки растений не исчезли в глубине. Тимара взволнованно дышала рядом, с тревожной дрожью в каждом вдохе. Облака где-то в вышине, по-видимому, расступились, поскольку сквозь туман вдруг пробился солнечный луч. На несколько мгновений они очутились в мире сверкающих серебряных капель. Отраженный свет слепил глаза, и Элис едва удавалось разглядеть драконов.

— Деревья! — вдруг торжествующе затрубил Меркор. — Держите левее! Я снова вижу деревья.

Тимара пристально всматривалась в туман, пытаясь пронзить его взглядом. Она замерзла. Девушка накинула на плечи одеяло, но с тех пор, как прорезались крылья, она все время зябла. Тимара закуталась поплотнее, но от этого заледеневшие отростки только теснее прижались к спине. Привыкнет ли она когда-нибудь к крыльям, начнет ли считать частью себя, а не чем-то навязанным ей Синтарой? Тимара в этом сомневалась.

Когда Меркор сообщил о деревьях, девушка вскочила на ноги. С замирающим сердцем, молча, она вглядывалась в дымку вместе с остальными. Баркас сменил курс и как-то странно вздрогнул всем корпусом, на миг страшно её перепугав. Запнувшееся сердце подпрыгнуло, подсказав ей причину: когти «Смоляного» ненароком оторвались от дна. Баркас развернуло.

— Делаю, что могу, кэп! — прокричал Сварг, прежде чем Лефтрин его окликнул.

Раздался громкий плеск, и корабль внезапно накренился, когда мимо них к мелководью устремилась Верас. «Смоляной» снова нашел лапами дно и резко рванулся вперед, так поспешно, что Элис рухнула рядом с Тимарой, осевшей обратно на крышу надстройки. Женщина из Удачного не издала ни звука, только больно схватила девушку за руку, не дав ей скатиться на палубу. Спустя миг баркас уже снова двигался ровно.

Туман рассеялся, как будто его и не было вовсе. Вокруг них проявился пейзаж, настолько не похожий ни на что, виденное Тимарой прежде, что она задумалась, не перенеслись ли они чудесным образом в другой мир. Справа от них бурлила река, подбрасывая и унося прочь остатки мусора от того, что ещё час назад было болотом. Журчала она громко и жизнерадостно. Слева полоса воды была уже и быстро таяла, по мере того, как «Смоляной» выгребал к берегу. Драконы торопливо преодолевали течение, вытянувшись сверкающей цепочкой.

Но вытаращилась Тимара на сам берег. Почва поднималась. Не только деревья возвышались над ними. Вздымалась сама земля, чего Тимара никогда ещё не видела. Она слышала о холмах и даже горах и, ей казалось, представляла, на что они похожи. Но идея вздыбленной земли, уходящей все выше и выше, попросту не укладывалась в голове.

— Сухая земля! — выдохнула рядом с ней Элис. — Сегодня мы встанем лагерем на берегу. И разведем костер! И прогуляемся, не увязая в грязи! Ох, Тимара, видела ли ты когда-нибудь такую красоту?

— Я никогда не видела ничего более странного, — с трепетом прошептала она.

Дикий пронзительный крик заставил вздрогнуть всех, кто был на борту. Тимара посмотрела вверх. Широко раскинутые крылья Хеби вырисовывались на фоне голубого просвета между тучами. Она продолжала снижаться к баркасу.

— Сюда! Сюда! — донесся до них далекий голос Рапскаля.

— Никогда не видела ничего прекраснее, — прошептала Тимара.

— Мы почти там. Мы почти дома, — откликнулась Элис, обняв девушку.

И в её словах никому не померещилось ничего странного.

В тот день Рапскаль с Хеби пролетали над ними не меньше шести раз, подбадривая их и донимая криками: «Уже недалеко! Как жаль, что вы не можете летать!» — и прочими не менее полезными сведениями.

Чем дальше, тем суше становилась почва по обоим берегам. Камыши постепенно сменились папоротниками и травой, затем топкими лугами, а там и низкими, поросшими травой холмами, которые тянулись до самых отдаленных лесистых предгорий. Река сделалась шире и сильнее, питаясь притоками и ручьями, сбегавшими с окрестных возвышенностей. Молодые уроженцы Дождевых чащоб с изумлением рассматривали бескрайние просторы и холмы вдалеке, о которых они лишь слышали из старинных сказок, но никогда не видели своими глазами. Они восторженно