Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

галлаторы. Драконы этих ящеров не боялись, считая просто более жирной добычей. Но галлаторы покрупнее воспринимали точно так же хранителей и их лодки. И ребята научились приотставать, позволяя сперва драконам полакомиться хищниками, и только потом подплывать к зарослям. Драконам нравились ночевки близ рощиц. Все они устали от постоянного пребывания в воде, но там она хотя бы была неглубокой. Капитан Лефтрин приноравливался к их вкусам, но Тимара знала, что он опасается посадить «Смоляного» на мель на таком мелководье, откуда даже этому баркасу будет трудно выбраться.

Оставшийся позади лес забрал с собой и все привычные для неё источники пищи. Теперь хранители ставили на ночь сети, дергали рогоз и камыш ради их толстых, крахмалистых корней. Пару дней назад им повезло, и в сетях Карсона запуталась стая водоплавающих птиц. Они получили свежее мясо, но расплатились долгими часами починки изорванных сетей. Тимаре не нравилась однообразная еда, а ещё больше не нравилось чувство собственной бесполезности. Поскольку её охотничье снаряжение пропало, она могла заниматься только сбором еды. А собирать здесь удавалось только крахмалистые корешки или головки семян с высокой травы.

По крайней мере, Синтара стала к ней внимательнее, хоть и не добрее. Теперь драконица требовала, чтобы её чистили каждый вечер. В воде это было делать труднее, и ей пришлось смириться с тем, что Тимара забирается ей на спину и шею, чтобы дотянуться до всех участков шкуры. Из скрученных пучков травы и камыша получались грубые мочалки, которые выгоняли насекомых и полировали чешую, но для человеческих ладоней они казались слишком жесткими. Тимара сочувствовала тем хранителям, чьи руки были не такими чешуйчатыми, как у неё.

Несмотря на все трудности, Синтара требовала тщательной чистки. И Тимара проводила большую часть вечера над драконьими крыльями. Как бы она ни ссорилась с их обладательницей, крылья Тимаре нравились. Теперь, когда драконица расправляла их, ажурный рисунок костей и хрящей и узор на перепонках делали крыло похожим на витраж. Чешуйки с зазубренными краями напоминали полупрозрачные перья. Хотя крылья драконицы и выросли, кожа на них оставалась тонкой и нежной. Лежащие внахлест чешуйки сливались в единый покров. Крылья драконицы складывались на удивление плотно — такие огромные в расправленном виде, они преспокойно умещались на её спине. Насекомые, забивающиеся в их складки, вызывали раздражение, а постоянная влажность приводила к тому, что кожу стирало в кровь. Было ясно, что крылья нуждаются в ежедневном уходе, какого не может обеспечить им сам дракон. И все же Тимаре казалось, что Синтара принуждает её заниматься крыльями слишком уж подолгу. Снова и снова драконица требовала, чтобы Тимара восхищалась цветом и узором, проявляющимся на них, чтобы она замечала, насколько прочна эта изящная конструкция и как тонко зазубрены коготки на конце каждого пальца в крыле.

В итоге, хотя Тимара больше не гребла в лодке, а путешествовала на палубе баркаса, её не оставляла усталость. Смертельная усталость, до ломоты в костях. Руки ныли, а спина болела вокруг незаживающей раны. К этой боли девушка уже начала привыкать и почти не вспоминала о ней, пока случайное прикосновение не пронизывало её острой мукой. Тогда Тимара украдкой оглядывалась по сторонам и, удостоверившись, что никто на неё не смотрит, запускала руку под рубашку, осторожно ощупывая кожу между лопатками. Горячая. Опухшая. И посередине какая-то неприятная, покрытая струпьями борозда, от которой Тимаре становилось не по себе. Её едва ли не радовало, что Татс с ней больше не разговаривает, не говоря уже о ласках и поцелуях. Ей непросто было удержать его беспокойные руки подальше от спины, и, к тому же, этот запрет совершенно сбивал его с толку. Зря она ему мешала — если бы он наткнулся на эту болячку, то мигом бы охолонул.

Тимара вздохнула. Ей снова вспомнился Рапскаль. Уже не в первый раз она мучительно затосковала о нем. Будь он жив, то сегодня вечером сидел бы с нею рядом, болтая о каких-нибудь глупостях, бодрый и радостный. Он был ей другом без каких-либо обязательств или ожиданий. Тимаре не нужно было что-то делать, чтобы нравиться Рапскалю, а он никогда и не сомневался в том, что нравится ей. Дружить с ним было так легко. Ей очень этого не хватало. В особенности сегодня.

Тимара обернулась и окинула взглядом палубу. На ночь все хранители собрались на борту. Несколько сидели на крыше надстройки. Сперва ребята играли в кости, пока хватало света, чтобы рассмотреть кубики, а теперь Бокстер мучил всех рассказами о пряных рулетиках, какие пекла его мать. Сильве с Кейзом и Алумом устроились вокруг груды камышовых корней, сдирали с них грубую верхнюю кожицу и передавали Беллин, а та рубила их на кусочки для будущего завтрака. Тимара понимала, что ей следовало бы пойти и помочь им.

— Грефт. Можем мы с тобой поговорить?

Девушка обернулась на звук голоса Татса. Они с Харрикином стоял и за спиной Грефта. А она и не заметила, что тот прислонился к борту неподалеку от неё. В последнее время он держался тихо, замкнуто и враждебно по отношению к остальным хранителям, и, на её взгляд, лучше было его просто не трогать. И кому ещё, как не Татсу, пришло бы в голову его тормошить?

— Ты уже начал. С чего теперь останавливаться? — язвительно отозвался Грефт.

Он с трудом выговаривал слова. Может, губы деревенели. Тимара слышала, что такое случается с людьми, сильно заросшими чешуей. Прошло несколько дней с тех пор, как его ударил капитан. Разбитый рот должен был бы уже зажить.

— Мы заметили, что сегодня ты не брал лодку.

— Плохо себя чувствовал.

— Ну да, именно так я и подумал. Поэтому мы с Харрикином завтра сами возьмем её и попробуем наловить рыбы или этих водяных сусликов, которых видели пару дней назад. Или даже добудем галлатора. Драконы, похоже, считают их вкусными. Любое свежее мясо пришлось бы кстати и нам, и команде.

Тимара отметила, что Татс не спросил у Грефта, можно ли им взять лодку. Он просто сообщил, что они это сделают. Харрикин молчал, но явно был готов поддержать Татса. Грефт перевел взгляд с одного юноши на другого.

— Не люблю одалживать снаряжение, — тихо и серьезно ответил он. — Нет.

— Это снаряжение хранителей, — возразил Татс.

— И лодка хранителей, — добавил Харрикин.

Грефт снова по очереди оглядел их.

— Снаряжение выдали мне. Я заботился о нем, хорошо закреплял. Поэтому оно все ещё при мне.

Тимара обратила внимание на то, что Грефт произносит только необходимые слова — вероятно, говорить ему тоже было больно или тяжело.

— Везение, —