Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

class="p1">Судя по голосу, его это обрадовало, и почему-то Седрику сделалось очень обидно. Что хорошего Карсону с его несчастья? А в следующий миг, так и не убрав руки с шеи юноши, охотник медленно склонился к нему и поцеловал в губы. Седрик ошеломленно замер. Губы Карсона были ласковы, но настойчивы. Разорвав поцелуй, охотник привлек его к себе, обняв с силой, но без жестокости. Прижал к груди. И что-то в Седрике дрогнуло. Он уткнулся лицом в грубую ткань чужой рубахи и заплакал. Всхлипы поднимались к горлу и рвались наружу. Он рыдал обо всем, чего у него никогда не было, хотя ему казалось, что есть. Оплакивал то, что позволил Гесту сделать из себя, то, как обманул Элис, то, как намеревался обойтись с Релпдой. Он рыдал, потому что это вдруг стало возможно. Охотник ничего не говорил. И не двигался, только покрепче прижал юношу к груди. Когда слезы наконец иссякли, Седрика окутала любовь драконицы.

«Я знаю, что ты взял мою кровь. Но даже тогда ты не хотел меня убивать. Ты выпил кровь, впустил меня в свой разум, и у меня в голове прояснилось. Все будет хорошо, Седрик. Я тебя не выдам. Никому об этом знать не нужно».

Незамысловатое понимание и прощение водопадом обрушились на него. Поток опрокинул и едва не утопил Седрика, как не удалось волне. Он не мог — и понял, что не хочет — сопротивляться ему. Бездумное тепло снова растеклось по душе, унося прочь все мысли о бедах, смывая отчаяние и оставляя лишь успокоение.

Все его тело расслабилось.

И Карсон двумя пальцами взял его подбородок, приподнял его лицо и снова поцеловал.

— Если ты передумал себя убивать, — отстранившись чуть позже, сипло проговорил охотник, — я мог бы предложить тебе другое занятие на вечер.

Седрик попытался собраться с мыслями, вспомнить все, что переполняло его отчаянием. Должно быть, Карсон прочел это по его лицу.

— Не надо, — проговорил он мягко. — Просто забудь. Не сейчас. Ни о чем не спрашивай, ни в чем не сомневайся.

Он отстранился от Седрика и встал. Затем протянул юноше руку. Тот принял её, ощутив ладонью шершавую кожу и мозоли на руке охотника, и Карсон помог ему встать.

— Позволь, я провожу тебя до каюты, — негромко предложил Карсон.

— Хорошо.

Тимара ушла от костра в темноту. Вечер мог бы быть таким чудным. Погода стояла теплая, её живот был полон рыбы и ручейной зелени, она вымылась, помыла голову и наконец-то напилась вдосталь. И вычистила Синтару, так что надменная королева засверкала синевой ярче летнего неба. Тимара не стала хвалить её вслух и рассердилась, когда драконица обернулась к ней.

— Да, ты права, — сообщила Синтара. — Ни один дракон со мной не сравнится.

Никакой благодарности Тимара не дождалась. Все в ней вскипело от гнева, но она промолчала и вскоре ушла. Остаток вечера она помогала Татсу, Харрикину и Сильве чистить драконов, у которых не было хранителей. Тут уж пришлось попотеть.

Балипер, все ещё скорбящий по Варкену, был угрюм и не желал сотрудничать. Плевок обеспечил им совершенно иное осложнение. С недавних пор наглый и опасно агрессивный серебряный желал, чтобы его чистило как можно больше хранителей, даря все свое внимание ему одному. Тимара обрадовалась, когда Элис с ещё влажной после мытья головой присоединилась к ним и заняла дракончика разговором. Несчастная Релпда вытерпела мытье, но все это время не сводила глаз с баркаса, явно тоскуя по Седрику. Тимара даже возмутилась за неё.

— Что за человек, спасенный драконом, может не обращать на бедняжку внимания? — сердито спросила она у Элис.

— Меня это не удивляет, — к изумлению Тимары, заступилась за Седрика Элис. — Ему сейчас хватает своих трудностей. Лучше пока что оставить его в покое.

Медная драконица высказалась ещё откровеннее.

— Мой хранитель! — зашипела она на Тимару.

И хотя из разинутой пасти не вырвалось облачка яда, Тимара больше не позволяла себе пренебрежительно отзываться о Седрике.

Когда вечер был уже в разгаре и все собрались у костра, чтобы поужинать и погреться у огня, Тимара заметила, что остальные уже оправляются от потерь. Она порадовалась за товарищей. Всем им недоставало рассказов Джесса. И когда Дэвви достал флейту и заиграл, то мелодия показалась какой-то тоненькой и бесприютной без губной гармошки охотника. Затем, к всеобщему изумлению, с баркаса пришла Беллин со своей флейтой. Не заставив себя упрашивать, она села рядом с мальчиком и подыграла ему, украсив мелодию роскошным сопровождением. Невозмутимый Сварг раскраснелся пуще жены, явно гордясь её талантом. Музыка была прекрасна.

Но именно в этот миг Тимара и ушла от костра. Потому что когда она обернулась, чтобы поделиться удивлением и восторгом с Рапскалем, того не оказалось рядом.

Казалось недопустимым и бессердечным забыть, хотя бы на несколько мгновений, что он погиб и больше не вернется. Она как будто предала их дружбу, и внезапно красота музыки начала её ранить. Тимаре пришлось уйти от тех, кто наслаждался мелодией у костра. Она, спотыкаясь, шагала сквозь темноту, пока не вышла на берег ручья. Здесь она присела на поваленное дерево и прислушалась к журчанью воды. Отсюда казалось, что свет, тепло и музыка за спиной приходят откуда-то из иного мира. И Тимара не знала, принадлежит ли к нему до сих пор.

Лесная тишина вовсе не казалась ей тишиной. Ручей струился, во мху и под корой гудели насекомые. Где-то наверху какое-то небольшое когтистое животное пробиралось по ветвям — должно быть, маленький древесный кот охотился на ящериц, оцепеневших с приходом вечерней прохлады. Тимара старательно вслушивалась и наконец услышала мягкий прыжок и тоненький писк, а затем хищник коротко и удовлетворенно мурлыкнул и целеустремленно удалился. Наверное, понес добычу в какое-нибудь укромное место, чтобы сполна насладиться ею.

— А что если я просто останусь здесь? — тихонько спросила Тимара у ночи. — Чистая вода. Самая твердая почва, какую я вообще видела. И на дне ручья песок, а не ил. И охота должна быть хорошая. Что мне ещё нужно, чего я здесь не найду?

— Компания? — предложил из темноты Татс.

Девушка обернулась и увидела его силуэт в оранжевом отсвете костра.

— Или с тебя уже довольно людей? Ты не против, если я к тебе присоединюсь?

Вместо ответа она молча подвинулась на бревне. Тимара сама не знала, каким был бы её ответ.

— Сейчас он уже всех поднял бы на ноги и втянул в пляску вокруг костра, — проговорил Татс в пространство.

Тимара молча кивнула. Он взял её за руку. Она позволила ему. Татс в темноте погладил