Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Ну, по крайней мере, стал есть, — заметила Тимара, когда они возвращались к костру.

От запаха жарящегося мяса у неё потекли слюнки. Девушка вдруг почувствовала себя ужасно голодной и очень уставшей.

— Ты думала, что он не выживет? — укорил её Татс.

— Я не знала. Я вообще ничего не знаю о драконах.

— Мой Меркор будет жить, — напрямую заявила Сильве. — Он прошел слишком многое, чтобы просто взять и умереть в пути.

— Надеюсь, ты права, — примирительно ответила Тимара.

— Я знаю, что права, — настаивала Сильве. — Он сам мне это сказал.

— Хотела бы я, чтобы мой дракон так говорил со мной, — с завистью сказала Тимара.

Прежде чем Сильве успела ответить, из темноты появился Рапскаль. Его лицо блестело от жира, в руках он держал толстый ломоть мяса.

— Я принес это тебе, Тимара! Ты только попробуй! Оно такое вкусное!

— Мы уже идём, — заверил его Татс.

— Капитан Лефтрин сказал, что сегодня ночью мы все будем спать на палубе его корабля! — сообщил Рапскаль. — Сухая постель, горячая пища — что ещё нужно для хорошей ночевки?

Из круга собравшихся у костра внезапно донеслась музыка — яркая, словно огненные искры.

* * *

Второй день месяца Молитв, шестой год Вольного союза торговцев.

От Эрека, смотрителя голубятни в Удачном, — Детози, смотрительнице голубятни в Трехоге.

Детози, прошу прощения за все трудности, которые ты недавно перенесла. Я выслал тебе сто мер желтого гороха. Береги его от сырости, потому что, отсырев, он быстро портится. Птицам скармливай только сухим. На том же корабле отправляю двух хорошо обученных молодых птиц, самку и самца, оба из потомства Кингсли.

Эрек

Глава 17

РИСКОВОЕ ДЕЛО

После трех дней пути вверх по реке Лефтрин признал, что все идет не так плохо, как он ожидал. Начало действительно вышло не самым гладким, но вскоре все наладилось. Драконы впервые самостоятельно поохотились, и это определенно произвело изменения в характере тварей. Они все ещё зависели от той пищи, которую добывали для них охотники и хранители, однако теперь знали, что умеют убивать, и ежедневно пытались охотиться. С переменным успехом, конечно, но каждая удачная охота драконов облегчала ношу, возложенную на их спутников-людей. Юные хранители щедро хвалили подопечных за добычу, и те раздувались от гордости так, что казалось, вот-вот лопнут.

Лефтрин облокотился на фальшборт Смоляного, прислушиваясь к кораблю и к баюкавшей его реке. В загрубевших руках капитан держал тяжелую кружку с утренним кофе. По негромким звукам, доносившимся до его чуткого слуха из каюты, капитан понял, что Элис уже проснулась и одевается. Он не позволил своим мыслям задерживаться на подробностях этого действа. Нет смысла мучить себя. Оставалось надеяться, что скоро она выйдет на палубу. И капитан, и Элис просыпались рано, и Лефтрин радовался этим утренним минутам едва ли не больше, чем дружеским вечерним разговорам в компании. Вечера были прекрасны — с застольем, весельем и музыкой, но ему приходилось делить общество Элис с охотниками и вездесущим Седриком. Когда Дэвви играл на свирели, а Карсон — на арфе, она смотрела только на них. Джесс, к изрядной досаде Карсона, показал себя таким же хорошим охотником, как старый друг Лефтрина. И капитану казалось, что он тоже посматривает на Элис. Этот парень был замечательным рассказчиком, и за его суровостью крылась способность делать себя главным героем каждой истории; все, даже мрачный Седрик, смеялись над его рассказами. Песни и разговоры придавали вечерам неповторимую прелесть, но при этом отнимали у Лефтрина внимание Элис.

По утрам же она принадлежала только ему, потому что команда уже приучилась не обращаться в эти часы к капитану ни с чем, кроме самых безотлагательных вопросов. Лефтрин вздохнул и заметил, что улыбается. Честно говоря, он наслаждался даже ожиданием её появления.

В последнюю ночь место, где разбили лагерь, было не таким сырым, как прежние, и капитан без колебаний предложил хранителям поспать на берегу вместе с драконами. Несколько лет назад при сильном разливе река нанесла на берег песка и гальки, образовав небольшой пляж. Там росла высокая трава и молодые деревца — необычайно солнечный лесок, к радости хранителей и их драконов. Пройдут годы, деревья раздадутся вширь и ввысь, и это место перестанет отличаться от прочих чащоб. Или же, подумал Лефтрин, следующий разлив может полностью смыть эту рощицу. Драконы крепко спали среди молодых деревьев. Тут и там, завернувшись в свои синие одеяла, лежали хранители. От углей ночного костра, разожженного из плавника, тянулась в синее небо тонкая струйка голубоватого дыма. Никаких признаков пробуждения.

И драконы, и хранители сильно изменились за то короткое время, что Лефтрин знал их. Люди перестали быть разрозненной группкой изгоев и превращались в дружное сообщество. Все они были непоседы, а парни вдобавок проявляли дерзость и нахальство. Они плескали друг в друга водой, дразнились, смеялись и кричали, как обычные мальчишки на пороге взросления. За эти три дня благодаря ежедневной гребле ребята успели нарастить мышцы. Девушки вели себя не так шумно, но и в них происходили перемены, пусть и не проявлявшиеся столь явно. Ребята соперничали за их внимание, и иногда это соперничество принимало грубые формы. А девушки, похоже, наслаждались вниманием парней ничуть не меньше, чем драконы. Они прихорашивались и красовались, каждая на свой лад.

Сильве была ещё почти ребёнком. Она явно задалась целью завоевать внимание Татса. Девчонка таскалась за ним, словно игрушка на веревочке. А вчера вплела в волосы цветы, как будто их алые лепестки могли скрыть её покрытый розовой чешуей череп. Лефтрин воздавал молодому человеку должное — тот был добр к девочке, но держал её на расстоянии вытянутой руки, как и следовало с такой юной особой.

Джерд, напротив, едва ли не ежечасно меняла свои симпатии. Грефт ухаживал за ней как-то урывками. Лефтрин видел, как он старается подвести свою лодку поближе к её и привлечь внимание девушки разговором. Но во время дневных переходов Джерд, похоже, занимали только два дела: как успеть за драконами, топавшими по берегу впереди, и как поймать побольше рыбы — столько, сколько может вместить маленькая лодочка. Она преданно ухаживала за Верас, каждый вечер натирая её чешую так, что золотистые крапинки на