Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Смотри, куда бежишь, Хеби! Но для первого раза хорошо. Просто не бросаем это дело, малышка.

Седрик не единственный заинтересовался зрелищем. Драконы и их хранители замерли. Одни подростки улыбались, другие были в ужасе. Что чувствовали драконы, Седрик определить не мог. Вот как понять, довольна корова или обижена? После минутного замешательства Элис поспешила к своей цели.

Длинноногий Седрик вскоре догнал её. Похоже, она продолжала разговор с драконом.

— У меня нет слов, чтобы должным образом восхититься твоей красотой. Я так рада, что наконец я здесь, а говорить с тобой, как сейчас, я уж и вовсе не мечтала!

Дракон наклонил к ней голову.

Седрик только сейчас заметил рядом с драконом девушку. На плече она держала самодельную метлу. Вид у неё был недовольный. Она хмурилась, и в сочетании с суженными глазами и чешуей это придавало ей сходство с рептилией. Таково было первое впечатление — ящерица. Седрику сначала показалось, что у неё грязные руки, но потом он увидел: пальцы девчонки оканчиваются черными когтями. Её косы казались клубком змей, глаза странно блестели.

— Элис, — окликнул Седрик. Элис не ответила. — Постой! Подожди меня.

— Хорошо, давай быстрее.

Она остановилась, но видно было, что долго ждать не будет. Седрик нагнал её в два широких шага и взял под руку.

— Будь осторожна! — тихо предупредил он. — Ты ничего не знаешь об этом драконе. А у девицы крайне враждебный вид. Они могут быть опасны.

— Отпусти меня, Седрик! Ты что, не слышишь её? Она сказала, что хочет говорить со мной. Я думаю, что оставить без внимания такую просьбу — самый верный способ её оскорбить. Я приехала сюда как раз для того, чтобы разговаривать с драконами. И ты здесь за тем же самым! Так что иди за мной и, пожалуйста, будь готов записывать наш разговор.

Она попыталась вывернуться, он усилил хватку и наклонился к её лицу.

— Элис, ты это серьезно?

— Разумеется! А зачем, по-твоему, я проделала такой путь?

— Но… Драконы не разговаривают. Разве ты слышишь что-то разумное в этом мычании и лае? Что я должен записывать?

Элис посмотрела на него со смятением и жалостью.

— Ох, Седрик, ты её совсем не понимаешь? Ни единого слова?

— Если она и сказала хотя бы слово, я его не понял. Я слышу только драконьи завывания.

И тут, словно бы в ответ, дракон издал рокот. Элис подняла голову, обратив лицо к дракону.

— Прошу тебя, подожди, дай мне поговорить с другом! Он, похоже, не понимает тебя.

Элис снова повернулась к Седрику и горестно покачала головой.

— Я слышала, что многие не вполне разбирали, что говорит Тинталья, а некоторые не понимали её речи вообще. Но никогда не думала, что ты окажешься так обделен. Что же нам теперь делать, Седрик? Как ты будешь записывать наши разговоры?

— Разговоры?

Его злила эта детская фантазия о разговорах с драконом. Примерно так же, как манера некоторых людей здороваться с собаками и спрашивать у них: «Ну как наши дела, дружок?» От женщин, разговаривающих со своими кошками, его и вовсе трясло. Элис, как правило, не делала ни того ни другого, и он думал, что её реплики к дракону — новое нездоровое влияние Дождевых чащоб. Но настаивать на том, что дракон разговаривает, и жалеть Седрика — это было уже чересчур.

— Я все запишу — как записал бы разговор с коровой. Или с деревом. Элис, это смешно. Я признаю — должен признавать, — что драконица Тинталья умеет делать так, что её понимают. Но это создание? Ты посмотри на него!

Дракон скривил губы и издал однотонный шипящий звук. Элис покраснела. Юная девушка из чащоб, стоявшая рядом с драконом, проговорила:

— Она просит передать тебе, что хоть ты и не понимаешь её, она все равно понимает каждое твое слово. И что дело не в её речи и не в твоем слухе, а в твоем разуме. Люди, не способные услышать драконов, были всегда. Обычно они оказывались самыми заносчивыми и невежественными.

Подумать только!

— Веди себя прилично, девочка, когда разговариваешь со старшими. Или в Дождевых чащобах этому уже не учат?

Драконица зашипела. Седрика обдало жаром и вонью полусгнившего мяса, которое она только что съела. Он с отвращением отвернулся.

Элис воскликнула:

— Он не понимает! Он не хотел оскорбить! Он никого не хотел оскорбить! — Она схватила его за руку. — Седрик, с тобой все в порядке?

— Эта тварь рыгнула мне в лицо!

Элис сдавленно хихикнула. Её била дрожь.

— Рыгнула? Ты так думаешь? Ты даже не понял, как тебе повезло. Если бы её ядовитые железы созрели, от тебя бы только лужица осталась. Ты вообще знаешь хоть что-нибудь о драконах? Не помнишь, что стало с калсидийцами, которые напали на Удачный? Тинталья всего лишь плюнула на них. Её плевок разъедает броню. А уж кожу и кости — и подавно. — Элис перевела дух и добавила: — Ты нечаянно оскорбил её. Думаю, тебе лучше прямо сейчас вернуться на корабль. Мне нужно время, чтобы объяснить это недоразумение.

Девочка из чащоб снова заговорила. Голос у неё был хрипловатый, на удивление богатое контральто. Взгляд серебряных глаз вселял беспокойство.

— Небозевница согласна с госпожой. Главнее ты здесь или нет, а она говорит, что ты должен уйти с драконьего поля. Немедленно.

Седрик почувствовал себя по-настоящему оскорбленным:

— Не думаю, что ты можешь указывать мне, что делать.

— Небозевница? — перебила его Элис. — Это её имя?

— Это я её так зову, — смущенно призналась девушка. — Она сказала мне, что истинное имя драконы так просто не выдают, надо заслужить.

— Да, я понимаю, — отозвалась Элис. — Истинное имя дракона — это особое дело. Ни один дракон так просто его не назовет.

Она обращалась с хранительницей, как с очаровательным ребёнком, встрявшим в серьезный разговор взрослых. Девчонке, как заметил Седрик, это не нравилось.

Элис снова повернулась к дракону. Тварь подошла совсем близко и нависала над ними. Её глаза цвета полированной меди сверкали на солнечном свету. Драконица не отрывала взгляда от Седрика.

Элис снова заговорила с ней:

— О, великая и прекрасная, знать твое истинное имя — это честь, которую я надеюсь однажды заслужить. Но я буду рада назвать тебе моё. Я — Элис Кинкаррон Финбок. — И она — подумать только! — присела перед этой тварью в реверансе, да так низко, что едва не шлепнулась в грязь. — Я проделала долгий путь из Удачного, чтобы увидеть тебя, услышать и поговорить с тобой. Надеюсь, мы побеседуем подольше и я смогу много узнать