Проверка на прочность - Дмитрий Даль

   Кнут вышел из княжеских покоев. Не обращая внимания на вытянувшихся перед ним дружинников из Тайного Приказа, он пошел тяжелым шагом вперед по коридору. За тяжкими думами он и сам не заметил, как дошел до крыла Терема, где обитала семья покойного князя.

   На этой половине здания пройти было трудно от толпившихся дружинников, стрельцов, гридней... Эту ночь все запомнят на долго. Черное крыло позора теперь коснется многих. Возможно и самого Кнута. Они потеряли не только князя, но и его старшую дочь. Никогда доселе руссы не знали такого поражения. Даже в стародавние времена, когда княжество раздирали междоусобицы. Кнут был готов к всенародному поприканию. Да и что ему людская молва, когда он сам корил себя больше других. Огонь ненависти и злобы сжигал сердце. Он гнал от себя поспешные мысли. Месть должна созреть, как хорошая брага. А торопыгство удел юнцов!

   По личному распоряжению Кнута были предприняты повышенные меры предосторожности - усилены все караулы. Нельзя было допустить даже возможность нового удара. Тщательно обыскивалась не только вся территория Детинца, но так же и улицы города. Возможность того, что кто-то из врагов или их пособников мог затаиться и уйти от праведного возмездия, была высока.

   Перед лицом боярина услужливые дружинники распахнули двери покоев княгини. Раньше о таком даже помыслить было нельзя, чтобы без приглашения и одобрения князя, даже без стука вторгнуться на эту территорию. Сейчас было не до любезностей. К тому же Милава была не одна, а в окружении практически всего женского населения Терема. Бабки, мамки-няньки и прочая челядь набилась в просторные покои княгини, и, казалось, занимались каждая своим делом. В этом кажущемся хаосе все-таки была слаженность и осмысленность. Кто возносил богам молитву за опочившего князя и его дочь. Кто в отдельной комнатке занимался телом убиенной княжны, приготавливая ее к погребальному костру. Отдельное место в покоях занимала огромная кровать княгини под балдахином. Впрочем, пологи были откинуты. На кровати лежала княгиня Милава - краше в гроб кладут. Вокруг нее сгрудились врачеватели, о чем-то своем разговаривали, предлагали разные варианты настоев и лекарств, для поддержки эмоционального и физического состояния женщины. В изголовье кровати стоял сам волхв Медун, старый мужчина с длинными белыми волосами, длинной бородой, худой, как вяленная вобла, в серых длиннополых одежах. Он опирался на резной деревянный посох и молча смотрел на мертвенно-бледную княгиню. Детей князя не было видно. Вероятно, они находились где-то во внутренних комнатах.

   Появление воеводы никто не заметил. Бабки как причитали и молились, так и продолжали этим заниматься. Только волхв скосил глаза и неожиданно ожил. Медленно, стараясь лишний раз не шуметь, он направился навстречу Кнуту.

   Воевода уже очень давно не видел Медуна лично. Его воспитанники верно служили князю, охраняя Детинец, сам же волхв вел жизнь затворника, не покидая своих покоев. Даже князь к нему лично ходил за советом.

   - Плоха княгиня, боярин. Очень плоха. - Тихо произнес волхв. - Слишком серьезный удар приняла. Теперь жить не хочет. Мы ее целебными отварами поим, только все не то. Если жить не захочет, то бесполезно все будет.

   - Рано еще панику наводить, владыко. Времени мало прошло. Придет в себя. У нее сын, да дочка остались. Милава сильная женщина. Справится. - Твердо сказал воевода. Только вот сам он в этом не был уверен до конца.

   - Я буду приглядывать за ней. Да силами своими питать. Сколько могу все отдам. Вытянем княгинюшку. - Заверил волхв. - Как же так получилось, воевода, что тати в Терем пробрались, да такое бесчинство учинили?

   - Разберемся, владыко. Только вот и тут помощь твоя потребуется. Мне все твои ведуны нужны будут. Каждый вершок Детинца следует тщательно осмотреть. Пока что мы даже не знаем, как змеи к нам проникли. Каким ходом прошли. Не могли же они через центральные ворота, миновав ведунский пригляд, пройти. Разбираться будем, владыко.

   - Я пока здесь нужен. Но я распоряжусь, чтобы все ведуны собрались...

   -... в княжеской приемной. Я лично дам им инструкции для работы. Только тех, кто уже при деле, отрывать не след. Пусть трудятся, - распорядился воевода.

   - Хорошо, боярин.

   - А где Игорь и младшенькая? - спросил Кнут.

   - Там в комнатах. С ними ведун Морожич беседует. Помогает справиться с бедой. Только вот как с таким справиться. Ума не приложу.

   Кнут кивнул головой, бросил быстрый взгляд на княгиню и произнес:

   - Помоги ей, владыко. Мы не можем еще и княгиню потерять.

   - Сделаю все, что в моих силах, боярин.

   Кнут направился во внутренние покои в поисках юного князя и его сестры. Вскоре он нашел их. Князь Игорь стоял возле портрета отца и, стиснув зубы, хмуро разглядывал убитого князя. Его рука сжимала рукоять меча. Его сестра сидела в углу на стуле и безучастно смотрела в пол. Рядом возвышался рослый ведун с косматой медвежьей гривой волос. Одним только своим видом он внушал врагу ужас. Воеводе доводилось с ним работать. Казалось, ведун выточен из единой глыбы льда. Может, за это его и прозвали Морожич. Не смотря на такой страшный вид, не было лучшего врачевателя душ, чем Морожич. Может быть за исключением его учителя волхва Медуна.

   Когда воевода вошел в комнату, ведун о чем-то говорил. И его монотонный голос мог бы и безумца усыпить.

   Заметив Кнута, Игорь резко обернулся и сверкнул глазами.

   "До чего же на отца похож" - подумал воевода.

   - Приветствую тебя, княжич. Прими мои соболезнования. Тяжелая утрата нас постигла, - произнес Кнут, склонив голову в знак скорби.

   - Утрата, говоришь! Мой отец - мертв. А твои люди ничего не сделали, чтобы это предотвратить, - хлестнул обвинениями Игорь.

   Кнут поднял голову, и смело встретил взгляд молодого княжича. В его ясных голубых глазах застыла боль, непонимание и недоверие. И воевода понимал его чувства. Он тоже испытывал это.

   - Я вырос с твоим отцом. Я всю свою жизнь был рядом с ним плечом к плечу. И то, что случилось, для меня очень тяжелый удар. Но мы выстоим и выстоит княжество. Никто не мог предусмотреть такую безразмерную наглость ворогов...

   - А должны были предвидеть! - уже менее зло заявил Игорь.

   - Должны были, - согласился воевода. - Прав ты, княжич, должны были. Но вот только сделанного назад не воротишь. Мы накажем виновных. Если ты посчитаешь нужным, я тоже понесу наказание. Но сейчас нужно о делать государственных думать. Я пришел к тебе не только ради соболезнований, но и о будущем поговорить. Твоем и Белгородского княжества. Со смертью Ярослава Мстиславовича тебе предстоит взойти на престол. Большая ответственность для тебя. Время нынче неспокойное. Любой шаг неверный может обернуться не только для тебя, но и для всей земли руссов катастрофой. Ты должен понимать это.

   Воевода пристально посмотрел на княжича. Кнут увидел сейчас в нем не мальчика, но мужа, пускай и юного годами. Может не сейчас, но очень скоро он сможет стать правителем достойным отца. Ярослав вступил на престол тогда, когда Белгородское княжество и не подозревало об Империи Змея Рё, осваивало космическое пространство, в надежде разгадать загадки звезд. То было спокойное время, не чета нынешнему.

   Игорь выдержал его взгляд, а когда игра в гляделки закончилась, отвернулся. Плечи его поникли. Понимал мальчишка, что игра в солдатики закончилась, теперь взрослая жизнь наступает, да и вовсе не такая безоблачная, полная романтики и приключений, какой казалась еще несколько дней назад.

   В углу тихо заплакала Купава, младшенькая дочка Ярослава.

   Ведун Морожич неслышно подошел к ней, опустился на колени перед хрупкой девочкой и возложил руки ей на голову, словно пытался спрятать в своих больших ладонях. Он обернулся к Кнуту, нахмурился и произнес:

   - Не время сейчас, воевода, слова мудрые глаголить. Сейчас время скорби. Завтра будешь о делах государственных беседы вести.

   - Прав ты, Морожич. Ухожу я. Помоги им.

   - Постой! - обернулся Игорь. Некоторое время он молча разглядывал неподвижную фигуру воеводы, словно оценивал, а потом произнес: - Я хочу, чтобы ты был рядом, когда я взойду на престол. Ты поможешь мне?

   - Воля твоя, княжич. Помогу. - Тут же ответил Кнут.

   Ни говоря больше не слова, он развернулся и вышел.

   Хорошее это дело, крысу найти. Только вот сказать одно, а сделать другое.

   Покинув княжескую приемную, Ждан ур-Зор спустился на первый этаж на хозяйственную половину, занятую служащими Тайного приказа. В большом зале, служившей теперь передней[23] , было полно народу. Здесь ожидали своей очереди предстать перед дознавателем обитатели Детинца. Не протолкнутся было от собравшейся дворовой и домовой челяди, во главе с тиунами, ну и конечно, ожидали тут и дружинники-рынды, стоявшие в эту ночь на охране Детинца. Набралась довольно пестрая компания. Зал находился под охраной гридней из Тайного Приказа. Покинуть его можно было только после встречи с дознавателем. И из комнат, где проходили допросы, были две дороги. Либо на волю через черный вход в Терем, либо через тот же вход только в цепях и прямиком в подвалы Тайного Приказа, где опытные каты продолжат дознание более активным способом.