Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Немного грубовато, но…

— Я согласна, — быстро сказала она и протянула ему руку, думая, что он поднесет её к губам и поцелует. Или даже обнимет её, Элис.

Вместо этого Гест с улыбкой пожал ей руку, как это делают мужчины, заключая уговор, а потом развернул ладонью вверх и вложил в неё драгоценный свиток. Свиток был тяжёлым — наверное, для сохранности его пропитали маслом. Запах тайн манил. Элис торопливо подхватила обретённую драгоценность второй рукой.

— С твоего позволения, я объявлю о нашем бракосочетании на летнем балу. Разумеется, после того, как испрошу дозволения у твоего отца, — с удовлетворением сказал Гест.

— Тебе вряд ли придется уговаривать его, — пробормотала Элис.

Прижав свиток к груди, как своего первенца, она думала о том, на что только что согласилась.

Когда Гест покидал скромный дом Кинкарронов, его каблуки звонко клацали на каждой каменной ступеньке. Седрик ждал его у коляски, запряженной пони. Юноша откинул каштановые волосы с глаз и улыбнулся другу. Широкая улыбка Геста предвещала хорошие новости. Маленькая лошадка подняла голову и негромко заржала.

— Ну что? — просил Седрик вместо приветствия.

— Что, заждались меня, вы оба?

— Ну, ты пробыл там несколько дольше, чем должен был, — сказал Седрик, занимая свое место и берясь за вожжи. — Я думал, это означает поворот к худшему. В последнее время дело шло как-то не очень.

Длинноногий Гест легко вскочил на пассажирское сиденье коляски и со вздохом уселся.

— Ненавижу это изобретение. Спинка сиденья упирается в поясницу, а колеса подскакивают на каждой выбоине. Когда отец разрешит мне опять брать карету, благодарность моя будет велика.

Седрик цокнул лошадке и натянул вожжи.

— Это будет не скоро. Пока дороги в таком состоянии, коляска — лучшее средство передвижения. На ней можно проехать там, где улицы перегорожены. Золотой проезд уже неделю наполовину перекрыт штабелями древесины, потому что там ремонт. В Удачном ещё столько всего надо разобрать и расчистить, прежде чем построить новое! На Большом рынке половина лавок — одни обгорелые стены.

— А летом запах гари усиливается. Я убедился. Вчера едва нашел чайную с открытой верандой, как тут же удрал из-за вони. Понятно, что ездить на коляске с пони сейчас разумнее. Точно так же разумно жениться на Элис Кинкаррон. Ни то ни другое мне не нравится, но приходится терпеть. Слушай, Седрик, я веду себя разумно всего несколько месяцев, но меня от этого уже тошнит.

Гест со стоном откинулся на низкую спинку, потом выпрямился и потер поясницу.

— Самый неудобный транспорт в мире. И почему дом Кинкарронов так далеко от центра города?

— Вероятно, потому, что именно этот участок им изначально выделил сатрап. Здесь есть одно преимущество — налетчики и разбойники ленятся забираться так далеко.

— Неприкосновенность убогого домишки — слишком скудная плата за жизнь в такой дыре. Они когда-нибудь думали о том, чтобы переехать в район получше?

— Сомневаюсь, что у них есть такая возможность.

— Видимо, плохо планируют. Будь у них меньше дочерей, которым надо обеспечить приданое, у их сыновей положение было бы получше.

Седрик решил не обращать внимания на ворчание приятеля. Он легко управлялся с вожжами, направляя пони в обход ям на мостовой.

— Так что же, я должен тянуть из тебя подробности? Как твое ухаживание? Ты выяснил, почему дама проявляет такое пренебрежение к столь выдающейся добыче, как ты?

— Как ты и подозревал. Должен признать, что твоя способность собирать городские слухи тебя не подвела. Элис предпочла бы поехать вверх по реке Дождевых чащоб и посмотреть, как вылупляются драконы, а не идти со мной на бал. Она сама призналась, что одержима драконами. Явно смирилась с тем, что останется старой девой, и сама выбрала себе это необычное занятие. А тут появился я и не только вдребезги разбил её мечту об одиночестве, но и лишил возможности увидеть выход драконов, зловредно пригласив на бал. Негодяй, да и только. Так что я расстроен.

Седрик посмотрел на своего друга, которого обычно ничто не задевало. Похоже, Гест не шутил.

— Так я должен все-таки тянуть из тебя, да? Ты чего-нибудь добился? Она пойдет с тобой на бал?

— О, и не только.

Гест потянулся, потом повернулся и одарил Седрика своей сияющей улыбкой. Зеленые глаза заговорщицки сверкали.

— Твое предложение насчет подарка сработало превосходно. Едва она взглянула на него — и тут же приняла моё предложение. Просить её руки у отца будет чистой формальностью, она и сама так сказала. Так что поздравь меня, дружище. Я женюсь.

На последней фразе его голос угас, и тон пришел в разительное противоречие со смыслом слов.

Седрик закусил губу, чтобы справиться с волнением.

— Поздравляю, — спокойно сказал он. — Желаю вам обоим счастья.

Гест ухмыльнулся.

— Ну не знаю, как она, а я намерен быть счастливым. Потому что не собираюсь менять свою жизнь. И если она не дура, то тоже выберет счастье. Лучшего ей никто не предложит. Ах, да не смотри на меня с таким осуждением, Седрик. Ты сам сказал, что если я найду женщину, которая не будет от меня ожидать слишком многого, это будет прекрасный способ осчастливить моё семейство. Ты даже подсказал, что Элис Кинкаррон подойдет лучше всего. Я встретился с ней, убедился, что ты прав, и вот она моя. Со временем она наградит меня толстеньким карапузом, дабы он унаследовал имя и состояние, и тем гарантирует, что отец не сделает наследником моего кузена. Все мудро и очень практично и потребует от меня лишь самых малых усилий.

— Но тем не менее печально, — тихо отозвался Седрик.

— Почему печально? Мы все получим то, чего хотим.

— Не совсем. И это нечестно. — Он снова вздохнул. — Элис заслуживает лучшего. Она хороший человек. Добрый.

— Ты, дружище, слишком сентиментален. А честность сильно переоценивают. Да если мы тут, в Удачном, вдруг введем всеобщую честность, все торговцы через неделю станут нищими.

Седрик обнаружил, что ему нечего ответить.

— Зачем же ты подал мне эту идею, если не хотел, чтобы я ею воспользовался? — спросил Гест, словно бы защищаясь.

Седрик пожал плечами. На самом деле он не ожидал, что друг примет всерьез его циничное предложение, которое он сделал, чтобы слегка принизить своего кумира в собственных глазах: «Есть старая поговорка: если хочешь быть счастлив, женись на уродине, и жена будет тебе благодарна всю жизнь».

— Я был пьян и зол из-за собственных неурядиц, — чувствуя себя неловко, сказал он. — Элис неплохой человек. И она не уродина. Ну, просто не