Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я знал, что существует глазок, откуда можно наблюдать за Фиолетовыми покоями. Однако я решил им не пользоваться. Выбравшись из лабиринта потайных ходов в какой-то кладовой, я стряхнул с одежды пыль и паутину и, не поднимая глаз, быстро зашагал по заполненным гостями залам и коридорам Баккипа. Никто не обращал на меня внимания, никто не звал меня по имени, никто не остановил и не спросил, как мои дела. С тем же успехом я мог быть невидимкой. Я поднялся по лестнице наверх. Здесь толпа была заметно реже. А когда я добрался до южного крыла, оказалось, что в тех коридорах и вовсе пусто. Все собрались на нижних этажах. Все, кроме меня, и, быть может, Молли.

Я трижды прошел мимо дверей Фиолетовых покоев. На четвертый раз я заставил себя постучать. Стук получился слишком громким и нетерпеливым. Сердце отчаянно колотилось в груди, меня трясло. Тишина. Затем, когда я решил, что напрасно волновался и никто мне не ответит, послышался спокойный голос Молли: — Кто там?

— Это я, — глупо ответил я.

И пока я мучительно искал имя, которым следует себя назвать, она показала, что прекрасно знает, кто к ней явился. — Уходи.

— Пожалуйста.

— Уходи!

— Пожалуйста. Я обещал Барричу присмотреть за тобой и детьми. Я обещал ему.

Дверь немного приоткрылась. Я увидел, что она смотрит на меня одним глазом. — Забавно. Именно эти слова он говорил, когда начал приносить вещи к моей двери. Он говорил, будто перед твоей смертью обещал тебе позаботиться обо мне.

У меня не нашлось ответа, и дверь стала закрываться. Я успел всунуть в щель ногу. — Пожалуйста, пусти меня. Всего на несколько минут.

— Убери ногу, иначе я её сломаю. — Молли явно собиралась выполнить свое обещание.

Я решил рискнуть. — Пожалуйста, Молли. Пожалуйста. После стольких лет, разве ты не дашь мне шанса объяснить? Только объяснить.

— Объяснять надо было шестнадцать лет назад. Когда это имело значение.

— Пожалуйста, впусти меня. Неожиданно она распахнула дверь.

— Я хочу услышать от тебя только одно, — сверкая глазами, заявила Молли. — Расскажи мне о последних часах моего мужа.

— Хорошо, — ответил я. — Наверное, таков мой долг.

— Да, — сказала она, отступая от двери настолько, чтобы я мог протиснуться внутрь. — Таков твой долг — но он на этом не заканчивается.

На Молли была ночная рубашка и халат. Она заметно пополнела, из девушки превратившись в женщину. Однако она сохранила привлекательность. В комнате пахло Молли — то был не просто аромат её духов, но её собственный запах, смешанный с запахом пчелиного воска. Аккуратно сложенное платье лежало на стуле возле кровати. Рядом я заметил низенькую кроватку на колесиках — очевидно, мальчики спали тут же. На столике я увидел гребень и расчески — они оказались там скорее по привычке, чем из необходимости.

— Он бы не хотел, чтобы ты срезала волосы, — по глупости сказал я первое, что пришло мне в голову.

Молли поднесла руку к голове. — Откуда тебе знать? — возмущенно спросила она.

— Когда он в первый раз тебя увидел, задолго до того, как забрал, он сказал про твои волосы: «На её шкуре есть рыжий цвет».

— Да, он мог бы так выразиться, — ответила Молли. — Но он никогда не «забирал» меня у тебя. Мы считали, что ты умер. Ты дал нам понять, что тебя больше нет, и я узнала, что такое отчаяние. У меня не осталось ничего, кроме ребенка, который полностью от меня зависел. И если кто-то кого-то забрал, то это я взяла Баррича. Потому что я его любила. Потому что он хорошо обращался со мной и с Неттл.

— Я знаю.

— Я рада, что ты знаешь. Присядь и расскажи, как он умер.

И я сел на стул, а она устроилась рядом на сундучке с одеждой. Мой рассказ о последних днях Баррича оказался коротким. Меня не покидала мучительная мысль о том, что больше мне не придется говорить с Молли. Но все же я испытал огромное облегчение. Молли должна была знать, как погиб её муж. Она слушала меня с жадностью, словно каждое мгновение его жизни считала своим по праву.

Сначала я не знал, стоит ли рассказывать ей об Уите Баррича, но решил, что не должен ничего скрывать. Вероятно, она уже слышала кое-что и раньше, поскольку не выказала ни малейшего удивления или отвращения. К тому же моя история звучала совсем не так, как поведал бы её Свифт, поскольку только мне было известно, как сильно Баррич любил своего сына. И главное, перед его смертью они помирились. Говорить с Молли оказалось совсем не то, что рассказывать о гибели Баррича Неттл. Молли понимала всю важность его последней просьбы позаботиться о ней и его маленьких сыновьях. Я повторил все его слова, в том числе и то, что он был для неё лучшим мужем, чем мог бы стать я. И что я согласился с ним.

Молли расправила плечи и с горечью сказала: — Отлично. Значит, вы все решили за меня. Неужели вам не приходило в голову поинтересоваться моим мнением? Неужели вы не понимали, что решение должна принимать я?

Так у меня появилась возможность открыть дверь в прошлое и поведать Молли, что я делал все эти годы, как и где узнал, что она стала женой Баррича. Она не смотрела на меня, пока я рассказывал долгую историю шестнадцати лет. Наконец, когда я замолчал, она сказала:

— Я думала, что ты умер. Если бы я знала правду, если бы я знала, что ты…

— Я все понимаю. Но я не мог найти безопасного способа послать тебе весточку. А после того, как ты… было уже слишком поздно. Если бы я вернулся, мы бы все чувствовали себя ужасно.

Она наклонилась вперед, опираясь подбородком на ладони, и закрыла глаза, по её щекам текли слезы. — Как же ты все ужасно запутал. Во что превратилась наша жизнь?

У меня были сотни разных ответов на её вопрос. Я мог бы сказать, что не я все запутал, что просто такая нам выпала судьба. Но вдруг понял, что у меня больше не осталось сил. И я решил — пусть так все и останется.

— Что ж, уже слишком поздно что-то изменить.

— О Фитц, — сказала она. Но мне было сладостно услышать свое имя из её уст, пусть даже она произносила его с укоризной. — Для тебя все было слишком поздно или слишком рано. Когда-нибудь, так ты