Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

я уселся на спину дракона и он расправил свои могучие крылья, и до тех пор, как вдали показалось черное побережье Аслевджала, мы ни разу не отдыхали. Сначала мы пронеслись под голубыми летними небесами, над землями, что граничат с Горным Королевством. Все выше и выше поднимались мы вверх, пока у меня не начала кружиться голова. Внизу оставались снежные пики и перевалы, а потом мы вновь спустились в лето. Мы летели над поселениями Горного Королевства, примостившимися у подножия холмов, я видел разбросанные по пастбищам светлые пятна стад, подобные лепесткам, осыпавшимся в яблочном саду после весенней грозы. — Шут замолчал, чтобы перевести дух.

Я представлял себе картины, которые он описывал, и по моим губам скользнула мимолетная улыбка, когда Шут рассказал о том, как он пролетал над какой-то деревушкой Шести Герцогств и какой-то мальчишка поднял голову, увидел их и с воплями побежал к своему дому. Шут говорил о реках, подобных серебристым лентам, и цветущих полях, о морщинистом океане, похожем на бумагу, испещренную полосками серебра. И я летел вместе с ним.

Должно быть, я задремал, убаюканный его удивительной историей. Когда я проснулся, наступила глубокая ночь. Лагерь за стенами палатки затих, и лишь чахлое пламя свечи освещало шатер. Я лежал под одним из одеял Шута в ногах его постели. Он спал, свернувшись в клубок, как котенок. Его дыхание было глубоким и ровным, одна тонкая рука лежала ладонью вниз на одеяле между нами, словно что-то предлагая мне или о чем-то меня умоляя. Я сонно потянулся к нему и вложил свою руку в его ладонь. Казалось, он не проснулся. Как ни странно, я ощутил покой. Закрыв глаза, я погрузился в глубокий сон.

Глава 19

Жители Внешних островов всегда были пиратами. До войны красных кораблей они не раз нападали на чужие земли. Отдельные корабли под командованием кемпры клана наносили быстрый удар, захватывали урожай, а иногда и пленников. Берне не раз страдал от них и, казалось, получал от этого удовольствие, не меньше чем Шоке наслаждался своими пограничными конфликтами с Чалседом. Складывалось впечатление, что герцога Бернса все устраивало, поскольку он никогда не жаловался на свою судьбу.

Но с появлением кораблей с красными корпусами, которыми командовал Кебал Робред, правила изменились. Корабли приплыли неожиданно, причем их было несколько, и казалось, что главная их цель состояла в том, чтобы насиловать и разрушать все на своем пути. Их, похоже, нисколько не интересовала быстрая добыча. Они сжигали или портили то, что не могли унести с собой, уничтожали стада и домашних животных, поджигали целые поля и склады. Они убивали даже тех, кто не оказывал им сопротивления. Эти набеги отличались от прежних — в них была злоба, которая не могла удовлетвориться обычным захватом добычи. Складывалось впечатление, что Кебал Робред и его шайка с удовольствием сеяли смерть и разрушения.

Тогда мы ещё не знали о существовании Бледной Женщины и о том, какое влияние она оказывала на Кебала Робреда.

Писарь Федврен, «История войн красных кораблей»

ПОДО ЛЬДОМ

Утром мы с Риддлом подошли к краю ямы и дружно застонали. А потом приступили к работе: надо было расчистить снег, который наполовину засыпал яму, что мы успели откопать накануне. Снег был воздушным и ещё не успел слипнуться, но все равно мы трудились без всякого удовольствия. Ощущение было такое, словно пытаешься разгребать перья: половина того, что мы набирали на лопаты, поднималась в воздух и медленно оседала на дно ямы. Только к полудню нам удалось расчистить снег, и мы оказались там, где закончили вчера. Затем пришла очередь пик, мы принялись откалывать куски льда и относить их лопатами в сторону.

Сначала у меня все болело, потом перестало, а затем заболело снова, но уже в других местах. Ночью я без сил свалился на свою постель и спал без снов. Снова задул ветер. Он заявлялся к нам каждую ночь. И каждое утро мы начинали работу с того, что расчищали снег, который он намел, пока мы спали. Однако мы продолжали упорно продвигаться вперед, и яма постепенно становилась все глубже. Когда мы уже больше не могли выбрасывать снег наверх, мы построили что-то вроде сходней или пандуса, складывали лед на сани, и двое из нашей команды вытаскивали их, а затем отвозили подальше от ямы. Должен сказать, что работа была тяжелой и очень однообразной, и при этом мы так и не видели никаких признаков дракона. И что хуже всего, я почти не чувствовал его присутствие при помощи своего Уита.

После первого дня наш отряд увеличился. Первым к нам присоединился принц Дьютифул, который закатал рукава и взял в руки кирку. Чейд ограничил свое участие руководством. Он был ужасно похож на кота Сивила, который (кот, а не Брезинга) сидел на краю ямы и равнодушно за нами наблюдал.

Когда в яму забралась Нарческа, Дьютифул предупредил её, что осколки льда, которые летят в разные стороны, могут её поранить. Она наградила принца странной улыбкой — грустной и одновременно кокетливой — и велела следить за осколками от её кирки, а потом со сноровкой деревенской девчонки принялась работать рядом с ним.

— Она помогала нам выкапывать камни, когда весной мы готовили к посевам новые поля, — заметил Пиоттр. Обернувшись к нему, я заметил, что он наблюдает за Нарческой со смесью гордости и боли. — Дай мне лопату, а сам отдохни немного.

Я понял, зачем ему это понадобилось, отдал свою лопату, и они вместе с Нарческой присоединились к нашему отряду, причем Пиоттр старался находиться как можно ближе к девушке. А Нарческа держалась рядом с принцем. Впервые за прошедшие несколько дней Эллиана показывала Дьютифулу свое хорошее отношение, и я видел, что он это заметил. Они тихонько разговаривали между ударами ледоколов и отдыхали вместе. Пиоттр за ними наблюдал то с неудовольствием, а то с грустью. Думаю, сам того не желая, он начал испытывать расположение к нашему принцу.

Группа Уита тоже нам помогала, вероятно, решив, что их участие позволит поскорее освободить дракона из плена. Когда к нам присоединился и Шут, представители Хетгарда с опаской подошли поближе, чтобы понаблюдать за происходящим. На третий день они вместе с нами оттаскивали сани с кусками льда и сбрасывали его в стороне от ямы. Думаю, скорее всего, ими двигало любопытство — хотелось увидеть дракона, закованного в лед.

На пятый день Чейд отправил Риддла и юного Хеста на берег, где остались