Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Всегда случайно. Как и в твои. Мне и в голову не приходило, что я учу вас Скиллу. Иногда я пытался увидеть Молли и Баррича глазами Неттл. Ведь я любил их и скучал. К тому же Неттл моя дочь.

— А я?

На мгновение я даже обрадовался, что больше не владею Скиллом. Я никогда не хотел, чтобы Дьютифул узнал о той роли, которую я сыграл в его зачатии. Да, Верити использовал мое тело, но Дьютифул оставался сыном короля. А не моим. Не моим во всех смыслах, за исключением одного — когда его разум взывал к моему. Вслух я сказал:

— Ты сын Верити. Я не искал контактов с тобой и не знал, что ты разделяешь мои сны. Я понял это значительно позже.

Я бросил взгляд на Чейда и с удивлением обнаружил, что он почти не следит за нашим разговором. Казалось, он смотрит в пустоту, но ничего не видит.

— Чейд? — встревожено позвал я. — С тобой все в порядке?

Он судорожно сглотнул, словно я его разбудил. — Я думаю, что дракон заворожил Олуха. Я пытался привлечь его внимание, но звучащая в нем музыка удивительно сильна, она полностью завладела им. Ни я, ни принц не способны почувствовать дракона при помощи Скилла. Но когда я Скиллом тянусь к Олуху, я ощущаю чье-то присутствие. Оно такое необычное… Похоже на тень человека, но вовсе не сам человек. Я ничего не могу о нем сказать, кроме того, что он где-то рядом. Дьютифул говорит, что время от времени до него доносится запах Айсфира, который тут же исчезает, — словно несущий его ветер поменял направление.

Я застыл на месте и настороженно прислушался при помощи Уита. После долгой паузы я сказал:

— Он здесь. А потом исчезает. Уж не знаю, делает он это специально или, как предположил Уэб, потому что находится на грани жизни и смерти.

Я посмотрел на Дьютифула, но он думал о другом. Быть может, он даже не слышал, о чем говорили мы с Чейдом.

— Сегодня ночью я намерен попытаться войти в контакт с Неттл, — неожиданно объявил он. — Нам необходимо связаться с Баккипом, и она осталась нашей единственной надеждой. И ещё я считаю, что если кто-то из нас способен отвлечь Олуха от дракона — если его заворожил именно дракон, — то только Неттл. И даже если это не дракон, она все равно единственная, кто может говорить с Олухом.

Я был ошеломлен. Мне не хотелось, чтобы он разговаривал с Неттл. — Ты полагаешь, что сможешь вступить с ней в контакт?

— Возможно. Конечно, было бы легче, если бы я был с ней знаком. — Он вновь намекал на мою вину. Похоже, Дьютифул уловил сомнение в моем голосе и обиделся. Я не стал его прерывать. — Лишь однажды наши разумы соприкоснулись, да и то через тебя. Войти с ней в контакт самостоятельно будет непросто.

Меня охватила тревога. Мне не следовало задавать этот вопрос, но я не сумел перебороть искушение. — И что ты ей намерен сказать? Он холодно посмотрел на меня.

— Правду. Я знаю, что это будет шагом на неизведанные территории, но хотя бы один из Видящих должен попытаться.

Я знал, что Дьютифул хочет спровоцировать меня. День выдался тяжелым, и принц вел себя, как капризный подросток, который пытается найти человека, на которого он мог бы возложить вину за все. Я вновь сделал вид, что ничего не заметил.

— Правда — понятие сложное. Какую часть правды ты ей расскажешь? — спросил я и попытался улыбнуться в ожидании ответа.

— Пока только ту её часть, которая принадлежит мне. Я скажу, что с ней говорит принц Дьютифул и что для меня очень важно услышать совет матери. Я хочу сообщить матери о Сайдел и её родителях. Не только для того, чтобы спасти девушку, но чтобы дать знать королеве, что их следует опасаться. И если Неттл выслушает меня и согласится передать мое сообщение матери, я расскажу ей об Олухе и его состоянии. Открою Неттл, что дракон пытается похитить остатки его разума, и попрошу её отвлечь Олуха, если она сумеет с ним связаться. — Неожиданно он вздохнул. — Впрочем, едва ли мне повезет и наш разговор будет продолжаться долго. — И он бросил на меня ещё один страдальческий взгляд.

И я с отчаянной остротой пожалел об утрате Скилла. Сейчас мне ужасно не хотелось, чтобы Дьютифул разговаривал с моей дочерью один на один. Я боялся, что он может наговорить ей много лишнего. И тогда она составит обо мне ложное представление. Дьютифул ответил на мои опасения так, словно услышал мои мысли.

— Тебе ничего не остается, как поверить мне, не так ли? Я набрал в грудь побольше воздуха.

— Я тебе верю, — сказал я, стараясь, чтобы голос меня не выдал.

— Я буду вместе с мальчиком, — вмешался Чейд, а потом рассмеялся, увидев мое смятение. — Нет, только не говори, что ты мне веришь. Это будет уже чересчур.

— Мне придется довериться вам обоим, — заметил я, и Чейд кивнул. Потом я спросил: — Что ты думаешь о событиях сегодняшнего дня? Могут ли воины Хетгарда напасть на нас, если мы откопаем живого дракона и попытаемся отрубить ему голову?

— Да, — ответил Дьютифул. — Вне всякого сомнения. Я считаю, что отсутствие одобрения со стороны Черного Человека всколыхнуло их суеверные страхи.

— Наверное, ты прав, — согласился Чейд. — Я заметил, как сегодня ночью они оставили для него на границе лагеря ещё одно подношение.

Я покачал головой. — Я знаю, о чем ты думаешь. Даже если бы я сумел это сделать незаметно, нам не следует так рисковать. Если подношение будет принято сейчас, они могут посчитать, что Черному Человеку понравилось, что они выступили против принца. Уже слишком поздно мошенничать, Чейд.

— Пожалуй, — ответил он без малейших угрызений совести. — А если тебя поймают, они выступят против нас немедленно. Нет. Лучше подождать. — Он вздохнул и потер руки. — Я устал от холода. В моем возрасте не следует так долго находиться под открытым небом.

Принц молча закатил глаза.

Я решил сменить тему: — Пожалуйста, будьте осторожны, когда попытаетесь войти в контакт с Олухом. Дьютифул, это касается и тебя, когда будешь говорить с Неттл. Я до сих пор не совсем понимаю, что произошло в тот день со мной и Олухом. Кто-то использовал Скилл, чтобы натравить нас друг на друга. У нас есть все основания считать, что он до сих пор где-то рядом. Однажды он уже добрался до разума Олуха. Когда ты