Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я не понимаю, чего она от меня хочет, — беспомощно признался он. — Смотрит на меня косо, но продолжает держать за руку, словно это веревка, сброшенная ей в воду во время бури.

Его слова доходили до меня так же четко, словно я сидел рядом с ним. Девушка, дразнившая Эллиану, была выше и немного старше. Я уже достаточно знал о женщинах, чтобы понимать: возраст является не единственным фактором при достижении зрелости. Действительно, если бы не распущенные волосы, я бы принял её за женщину. Лестра продолжала изводить Эллиану:

— Тебя с ним связали, чтобы никто другой не мог его поиметь, а ты даже не осмеливаешься с ним поцеловаться!

— А может, я пока не хочу его целовать. А может, я жду, пока он докажет, что достоин меня.

Лестра покачала головой. Колокольчики в её волосах зазвенели, когда она насмешливо проговорила: — Нет, Эллиана, мы слишком хорошо тебя знаем. Ты и раньше была самой тихой и пугливой из нас. А теперь ты стала тихой и пугливой женщиной. Ты не осмеливаешься его поцеловать, а он слишком робок, чтобы проявить инициативу. Он просто розовощекий мальчик, который делает вид, что стал мужчиной. Разве не так, принц? Ты такой же робкий, как Эллиана. Быть может, я смогла бы научить тебя дерзости. Он даже не смотрит на её груди! Или они такие маленькие, что их не видно!

Я не завидовал Дьютифулу. И не мог помочь ему советом. Усевшись на низкую каменную стену, служившую границей фруктового сада, я поднял руки и потер щеки, как человек, который слишком много выпил. Пусть все считают, что я перебрал — быть может, тогда меня оставят в покое. Наблюдать за мучениями Дьютифула мне не хотелось, но и оставить его одного я не мог. Опустив плечи, я уставился вдаль, искоса поглядывая в его сторону.

Дьютифул сделал над собой усилие и неохотно проговорил: — А если я слишком уважаю Нарческу Эллиану, чтобы взять то, что она мне не предлагает?

Я ощущал его твердую решимость не смотреть на её грудь. Однако близость Нарчески явно его волновала.

Он не мог видеть брошенного в сторону взгляда Эллианы. Ответ Дьютифула ей не понравился.

— Но меня ведь ты не уважаешь, не так ли? — осведомилась маленькая кокетка.

— Верно, — коротко ответил он.

— Тогда все очень просто. Покажи нам свою дерзость и поцелуй меня! — торжествующе приказала Лестра. — И я расскажу ей, насколько хорошо то, чего она себя лишает. — И чтобы заставить его действовать, она неожиданно наклонилась вперед, так что её лицо оказалось совсем рядом, одновременно её озорная рука потянулась к паху Дьютифула. — А это ещё что такое? — радостно завопила Лестра, когда разъяренный Дьютифул вскочил на ноги. — Он ждёт от тебя не только поцелуя, Эллиана. Ты только посмотри! Армия из одного воина уже поставила для тебя палатку! И долго ли продлится осада?

— Прекрати, Лестра! — прорычала Эллиана.

Она также встала. Её щеки порозовели, она даже не посмотрела в сторону Дьютифула, пристально глядя в глаза своей соперницы. Её обнаженная грудь поднималась и опускалась, Нарческа потеряла терпение.

— Почему? Ты явно не собираешься делать с ним ничего интересного. Почему бы мне его не взять? Он мой по праву, ведь именно я должна была стать Нарческой. И стану ею после того, как ты превратишься в одну из младших женщин в его материнском доме.

Несколько девушек ахнули, а глаза Эллианы засверкали ещё ярче. — Опять ты лжешь, Лестра! Твоя прабабка была младшим близнецом. Так сказали обе повивальные бабки.

— Та, что первой появляется на свет, не обязательно старшая, Эллиана. Так говорят многие. Твоя прабабка была жалким и больным ребенком. А моя — здоровым и сильным. Твоя прабабка не имела права быть Нарческой, как и её дочь, или внучка, или ты!

— Больной? В самом деле? Тогда почему она до сих пор жива и остается нашей Великой Матерью? Забери свою ложь назад, в противном случае я загоню её тебе обратно в глотку! — Эллиана говорила глухим, но полным ярости голосом.

Однако он разнесся по всему двору. Я заметил, что ссора вызывает интерес не только у меня. Когда Дьютифул шагнул вперед, Эллиана положила руку ему на грудь и оттолкнула назад. Девушки образовали кольцо вокруг двух соперниц, и Дьютифул оказался за его пределами. Он посмотрел в мою сторону, взывая о помощи.

Не вмешивайся. Эллиана дала понять, что обойдется без твоей помощи.

Оставалось надеяться, что я дал правильный совет. Я уже собрался войти в контакт с Чейдом, когда заметил Пиоттра. Вероятно, он скрывался за углом дома. Пиоттр подошел к низкой стене, на которой я сидел, прислонился к ней бедром и небрежно бросил: — Он не должен вмешиваться.

Я повернул к нему голову и бессмысленно посмотрел на Пиоттра. — Кто?

Он пристально посмотрел на меня. — Твой принц. Эллиана справится сама. Это женское дело, и она будет недовольна, если он вмешается. Если можешь, передай ему это.

Пиоттр говорит, что тебе нужно отойти в сторону. Эллиана сама с ней разберется.

Что? — с ужасом спросил Дьютифул.

Почему Пиоттр обратился к тебе? — вмешался Чейд.

Понятия не имею!

— Я всего лишь стражник, сэр, — сказал я Пиоттру. — И я не даю советов принцу.

— Ты его телохранитель, — спокойно ответил Пиоттр. — Или его… как это звучит на вашем языке? Его наперсник? Как я для Эллианы. Ты знаешь свое дело, но тебя нельзя назвать невидимкой. Я видел, что ты за ним присматриваешь.

— Я его стражник. И я должен его охранять, — запротестовал я, слегка растягивая слова.

Надо было выпить стакан вина, с опозданием подумал я. Запах спиртного всегда производит впечатление.

Пиоттр больше не смотрел на меня. Я повернулся и взглянул в сторону сада. Со стороны двери, ведущей в материнский дом, послышался крик, оттуда выходили люди. Между тем девушки сцепились. С видимой легкостью Лестра швырнула Эллиану на землю. Нарческа ударилась спиной, и я понял, что из легких у неё вышибло весь воздух. Пиоттр разочарованно вздохнул и нетерпеливо переступил с ноги на ногу — так ведет себя опытный боец, когда дерется его любимый ученик. Когда Лестра попыталась оседлать Эллиану, та подтянула ноги к груди и ударила свою обидчицу ступнями в живот. Лестра отлетела назад и рухнула на землю. Эллиана перекатилась на колени