Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Телефон подал сигнал. Стоун нажал кнопку соединения.

— Робин только что заметил второго парня, — доложил Калеб.

— Где он?

— Беседует с агентом ФБР у дома Джонсона.

— Подъезжай, чтобы забрать нас! — И Стоун объяснил, как подъехать к ним с другой стороны квартала.

Пока они ждали друзей в условленном месте, Оливер наблюдал, как Милтон ловил газету, подхваченную порывом ветра. Едва он ее настигал, ветер добавлял силы и газета летела вдоль тротуара. Наконец он успешно справился с этой задачей, аккуратно свернул бумагу и запихал ее в урну.

— Скажи, Милтон, а ты прикасался к записке в кармане Джонсона? — спросил у него Стоун.

Милтон ответил не сразу, но его обескураженный вид сказал Стоуну то, что он опасался услышать.

— Как ты узнал, Оливер?

— Эти люди догадались, что мы где-то рядом. Не думаю, что тогда они нас видели. Скорее всего, по какой-то неизвестной нам причине эти парни возвратились к телу и заметили, что записка лежит не так, как прежде, или вообще оказалась в другом месте.

— Я… я…

— Ты лишь хотел взглянуть на нее, я знаю. — Стоун не подал виду, что обеспокоен.

Он знал, что мокрая бумага прекрасно хранит на себе отпечатки пальцев. Интересно, есть ли его отпечатки в какой-нибудь базе данных? Но не спрашивать же об этом Милтона.

К ним подкатил «малибу», и они забрались в машину. Проехав чуть-чуть вперед, Калеб нашел свободное местечко на заставленной автомобилями улице и припарковался.

— Может быть, рискнем и последим за ними? — спросил Робин.

— На нашей-то машине? Слишком она бросается в глаза, — вздохнул Стоун. — Если они заметят слежку, то по номеру им ничего не стоит оказаться у Калеба раньше, чем мы туда вернемся.

— О Боже! — прошептал Калеб. Он сидел, вцепившись в руль, и вид у него был такой, словно у него разболелся живот.

— Что же теперь делать? — растерянно спросил Робин.

— Ты сказал, что второй беседовал с агентом ФБР, — сказал Стоун. — Но люди из ФБР не общаются вот так запросто с обычными прохожими. А это означает…

— Что он работает там, — вмешался Милтон, — где работал и Джонсон!

— Ну да! — кивнул Стоун. — Картер Грей…

— Не тот человек, к которому стоит относиться легкомысленно, — заметил Робин.

— Черт! — прошептал смотревший в зеркало заднего вида Калеб. — Похоже, они едут в нашу сторону!

— Не смотри туда! — приказал Стоун. — Сделай глубокий вдох и успокойся. Робин, опустись ниже! — Сам Стоун снял шляпу и сполз с сиденья на пол. — Калеб, они смогут разглядеть твой номерной знак?

— Вряд ли. Машины стоят очень тесно.

— Отлично! Когда они проедут, выжди десять секунд, затем отъезжай и двигайся в противоположном направлении. Милтон, а ты выгляни и проверь, не посмотрят ли они в нашу сторону. Только осторожно и внимательно.

Калеб сделал глубокий вдох и не выдыхал до тех пор, пока машина не проехала мимо.

— Не смотри на них, Калеб! — прошептал с пола Стоун. — Милтон? — позвал он через несколько секунд.

— Не оглянулись!

— Превосходно! Давай, Калеб, жми!

Калеб неспешно вывел машину и на ближайшем перекрестке повернул направо.

— Давайте посмотрим, не вернулись ли они, — сказал Стоун. — Что ты видел, Милтон?

Милтон достаточно подробно описал внешность обоих мужчин и назвал номер машины. Автомобиль был зарегистрирован в Виргинии.

— А теперь я предлагаю обратиться к копам, — заявил Робин. — Нам есть что сказать. Нам поверят и…

— Нет! — резко оборвал его Стоун. — Мы должны прихватить их до того, как они прихватят нас.

— Как? — изумился Робин. — Особенно учитывая то, что сами убийцы — представители власти.

— При помощи того, что Верблюжьему клубу удается лучше всего, — поиска истины.

— Начнем с проверки номера. Он явно не правительственный, и мы, по-видимому, имеем дело с личной машиной.

— Разве у тебя есть знакомые в Управлении автомобильного транспорта, способные все нам растолковать? — спросил Робин.

— Я сумел влезть в базу данных Пентагона, — с оскорбленным видом произнес Милтон. — Взломать же базу данных Управления автомобильного транспорта для меня раз плюнуть.

Глава 25

В цокольном этаже здания НРЦ находился наисовременнейший спортивный зал, которым из-за недостатка времени практически никто из сотрудников не пользовался. Но в этот момент в небольшом помещении за основным залом тренировался человек, на котором были лишь широкие свободные шорты и майка.

Это был Том Хемингуэй.

Смежив веки, он сидел на полу в позе лотоса. Затем поднялся и занял боевую позицию. Большинство из тех, кто мог бы увидеть его в данный момент, решили бы, что Хемингуэй намеревается выполнять упражнения кунг-фу или карате. Эти люди безмерно удивились бы, узнав, что «кунг-фу» в буквальном переводе означает «высокое искусство, достигнутое упорным трудом». Таким образом, и тот, кто первоклассно играет в бейсбол, также обладает «кунг-фу».

Существует четыре сотни боевых искусств, родившихся за пределами Китая, в то время как только три имеют корни в самом Китае. Это синъицюань, па куа и тайцзицюань. Коренная разница между четырьмя сотнями и этими тремя состоит в мощи удара. В китайских единоборствах (имеющих название «духовные»), чтобы полнее обрушить энергию движения на цель, используется все тело. Силу удара в этих случаях можно сравнить с силой удара быстро движущегося автомобиля. Полновесный удар, нанесенный опытным мастером любого из этих трех боевых искусств, смертелен, так как приводит к разрыву внутренних органов.

Во время своего пребывания в Китае Хемингуэй увлекся этими боевыми искусствами, чтобы полнее слиться с окружением — слиться больше, чем позволяли его светлые волосы и голубые глаза. Хотя он практиковался и в других видах «духовных» единоборств, наибольшего совершенства он достиг в шанси — одной из разновидностей синъицюань.

Прежде чем приступить к тренировке, Хемингуэй должен был провести час в медитации, что позволяло интуитивно почувствовать все окружающее и даже ощутить присутствие другого существа задолго до того, как увидеть. Эта способность очень помогала Хемингуэю в оперативной работе. Умение почувствовать присутствие врага, когда этого не могли сделать все пять чувств, несколько раз спасало жизнь Тому в бытность его агентом ЦРУ.

Благодаря многолетним упражнениям мышцы, сухожилия, суставы и связки Тома приобрели громадную силу и прочность. Специальные упражнения на растяжение позвоночника, повороты и наклоны привели к тому, что каждый позвонок находился в полной гармонии со своими соседями. Чувство равновесия, которым обладал Том Хемингуэй, выходило за рамки человеческих представлений. Однажды ему пришлось провести шесть часов на уровне двадцать первого этажа, стоя под дождем и ветром на выступе шириной всего в один дюйм. Все это время внизу рыскали колумбийские отряды смерти. Пальцы Тома были настолько мощными, что во время рукопожатия