Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Я всегда знал свой долг и всегда спорил с Суром, если тот хотел взять с меня лишнее.

В этом месяце я должен был одну овцу, но он запросил с меня три.

— С чего бы это? — спросил я.

— Ты был должен полторы овцы, а так как с тех пор налог удвоился, ты должен три овцы.

Теперь я понял, почему на рынке воцарился такой шум.

— Но как мы теперь будем жить, если ты забираешь все?

— Мне наплевать, будешь ты жить, или умрешь. Но пока жив, ты будешь платить налог.

— Я дам тебе три овцы потому, что они у меня сейчас есть. Но учти, в следующий базарный день я возьму в качестве подарка для тебя самый твердый сыр, какой только смогу найти.

Он промолчал, так как боялся меня, хотя стоял в окружении солдат. Однако лицо его стало невероятно злым. Когда он отошел от меня, я пошел к людям, обсуждавшим новый налог. Их было человек пятнадцать и все они были очень злы. Они спросили меня, что я думаю обо всем этом.

— Черт побери! — воскликнул я. Я думаю то же, что и всегда. Пока мы будем принимать это без ропота, они будут увеличивать налоги. А сейчас налог такой большой, что многим из нас его не выдержать.

— Они забрали у меня все, даже семена, — сказал один из них, — Теперь мне нечем сеять и моя семья умрет с голоду.

— Что же нам делать? — безнадежно спросил кто-то.

— Мы можем отказаться платить налоги, — ответил я.

Они посмотрели на меня так, как будто я предложил им покончить с собой.

— Но ведь со сборщиком ходят солдаты.

— Нас больше, чем их, — сказал я.

— Но не можем же мы сражаться против ружей голыми руками.

— Но ничего другого не остается. — Лучше умереть мужчинами от пуль, а не от голода. Нас сто, даже тысяча человек на одного солдата. У нас есть ножи, есть вилы, топоры, дубины. Я предпочту умереть, выпачкавшись в их крови, чем жить так, как живем мы сейчас.

Я видел, что многие боязливо оглядываются, не слышит ли нас кто-нибудь. Но многие слушали меня и одобрительно кивали.

— Если мы можем собрать достаточно людей, то нужно начинать! — крикнул кто-то.

— Стоит нам начать, как к нам многие присоединяться.

— А как начинать?

Начнем с Сура. Я убью его, Птава, Гофмейера. Затем мы захватим ближайшие дома Калькаров. Там мы сможем найти оружие. К тому времени, как солдаты узнают о нас, мы уже соберем большой отряд. Если мы разобьем местных солдат и займем их казармы, мы будем очень сильны. Потребуется больше месяца, чтобы доставить сюда большое количество солдат. Некоторые из солдат тоже перейдут на нашу сторону. И среди них есть недовольные. Так что если мы будем отважны, то все должно получиться

Они уже слушали с интересом и даже раздались крики: — Долой Калькаров! — Но я заставил их замолчать. — Чем неожиданнее нападение, тем больше шансов на успех, — сказал я. — Чем больше успеха будет у нас, тем больше людей присоединится к нам.

— Хорошо! — закричали люди. — Идем! Кто первый?

— Сур. Он в дальнем конце базара. Мы убьем его и насадим его голову на кол. Мы понесем эту голову с собой, чтобы она вытравила страх из сердец людей и вселяла ужас в сердца Калькаров. Головы всех убитых Калькаров мы будем насаживать на колья.

— Веди нас, Юлиан Девятый! — раздались крики. — Мы идем за тобой!

Но не успели мы пройти и половины пути, как на рынок въехал отряд Каш Гвард.

Мою армию нужно было видеть. Она испарилась, как туман под утренним солнцем. Я остался один посреди площади.

Командир Каш Гвард видимо обратил внимание на толпу и ее мгновенное исчезновение, потому что он поехал прямо ко мне. Я не хотел доставлять ему удовольствие тем, что покажу ему свой страх, поэтому я спокойно стоял на месте и ждал его. Голова моя была полна печальных мыслей, но я думал не о себе, а о том, какими стали американцы. Эти люди, которые только что разбежались, были в самом расцвете сил, но годы унижений превратили кровь их в их жилах в воду. Они поджали хвосты и разбежались при виде горстки плохо вооруженных недисциплинированных солдат. Ужас перед этими лунными чудовищами разложил их полностью.

Офицер остановился передо мной и тут я узнал его. Это был тот самый капитан, что мучил и умертвил бедного Сэмюэля.

— Что ты делаешь здесь? — прорычал он.

— Это мое дело. А ты лучше занимайся своим.

— Ты, свинья, стал слишком дерзким. Иди в свое стойло. Я не допущу, чтобы вы собирались в толпы.

Я стоял и смотрел на него: в сердце моем горело убийство. Капитан отстегнул от седла кнут из буйволовой кожи.

— Ты хочешь, чтобы я загнал тебя? — Ярость превратила его голос в крик. Он ударил меня — сильный удар тяжелым кнутом — ударил по лицу. Я успел схватить кнут и вырвать его у капитана, затем я схватил поводья и хотя лошадь старалась вырваться, я отхлестал капитана. Я успел нанести ударов десять, прежде чем он свалился с седла на землю.

Затем его люди набросились на меня и я упал от удара по голове. Пока я был без сознания, они связали меня, положили поперек седла. После этого они повезли меня в тюрьму. Капитан ехал рядом и все время хлестал меня кнутом из бычьей кожи.