Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

С крыши свешивались ноги и нижняя часть туловища. Четыре собаки с остервенением прыгали вверх, а пятая, крепко стиснув зубы висела на ноге, стремясь стащить человека вниз. Я бросился вперед, крича на собак, те, что прыгали, остановились и повернулись ко мне. Я хорошо знал характер этих собак и теперь ждал нападения. Ведь эти собаки совсем не боялись человека. Но я бросился вперед так стремительно и решительно, что собаки зарычали, повернулись и побежали.

Та, что висела на ноге, стянула человека на землю до того, как подбежал я. Она повернулась ко мне и, стоя над своей жертвой, грозно оскалила страшные клыки. Это был огромный зверь размером со взрослую овцу. Он мог бы легко справится с несколькими мужчинами, тем более плохо вооруженными. В обычное время я уступил бы место боя, но сейчас ставкой была жизнь женщины.

Я американец, а не Калькар. Эти свиньи могут бросить женщину в опасности, чтобы спасти свою шкуру. А я привык ценить женщину. Ведь в нынешнем мире они представляли ценность нисколько не меньшую, чем корова, свинья или коза.

Я смотрел на этого ужасного зверя и понимал, что смерть рядом. Краем глаза я заметил, что и остальные собаки подходят ближе. Для размышления времени не было и я бросился на собак с палкой и ножом. Под могучей грудью собаки я увидел расширенные от ужаса глаза девушки. Я и раньше не думал предоставлять ее своей судьбе и уклониться от смертельного боя, но после этого взгляда я не оставил бы ее даже если бы сто смертей стояли у меня на пути.

Зверь присел на задние лапы, а затем прыгнул, стремясь вцепиться мне в горло. Палка была бесполезна и я бросил ее, чтобы встретить нападение ножом и голыми руками. По счастью пальцы моей левой руки сразу схватили чудовище за горло, но столкновение было слишком сильным и мы оба упали на землю. Я оказался под собакой, которая страшно рычала, старалась вцепиться в меня клыками. Держа ее пасть на расстоянии вытянутой руки, я ударил в грудь собаки ножом. Боль от раны взбесила пса, но я к своему удивлению мог удержать его, и более того, мне даже удалось подняться сначала на колени, а затем и на ноги.

Я всегда знал, что силен, но до этого момента не подозревал какой гигантской силой наградила меня природа. Ведь раньше мне никогда не приходилось напрягать все силы.

Это было как бы откровение с небес для меня. Я улыбнулся и в этот момент произошло чудо. Из моего разума вдруг испарился страх перед людьми и перед этими чудовищами. Я, который был рожден в мире страха, подозрительности, недоверия, я Юлиан Девятый на двадцатом году жизни потерял свой страх. Я познал свое могущество. А может взгляд этих двух нежных, полных ужаса и мольбы глаз пробудил во мне отвагу.

Собаки уже сомкнули круг возле меня, когда пес, которого я держал в вытянутой руке, обмяк и беспомощно повис. Мой нож нашел путь к сердцу противника. И тут на меня бросились остальные собаки. Девушка уже стояла рядом, держа палку и готовясь вступить в бой.

— Быстро на крышу! — крикнул я ей, но она не послушалась. Она размахнулась и сильно ударила вожака, который оказался ближе всех.

Раскрутив мертвого пса над головой, я швырнул его в собак. Те разбежались, а я не тратя времени на разговоры, быстро схватил девушку и посадил ее на крышу овчарни. Я мог бы и сам забраться туда и избежать опасности, но мной владело радостное возбуждение. Я хотел закончить дело на глазах у незнакомой девушки, чьи глаза вселяли в меня мужество. И я повернулся к четырем собакам, которые уже готовились к новому нападению. Но я не стал ждать их. Я напал сам.

Они не побежали, а остались на месте, свирепо рыча и скаля зубы. Шерсть вздыбилась у них на холках. Но это не устрашило меня. Первая собака прыгнула на меня, но я не успел перехватить ей горло и зажав туловище между колен повернул голову так, что у нее хрустнули шейные позвонки.

Другие три собаки бросились на меня, но я не чувствовал страха. Одну за другой я хватал их могучими руками и сильно размахнувшись швырял подальше. Вскоре их осталось только две, но и с ними я быстро расправился голыми руками, не желая пачкать в их крови свой нож.

После этого я увидел, как со стороны реки бежит ко мне человек, а со стороны домов, другой. Первым был Джим, который услышал крик девушки и рев собак, другим был мой отец. Они оба видели только последнюю фазу боя, но не могли поверить, что я, Юлиан, смог сделать такое. Отец был очень горд мною, и Джим тоже. У него не было сына, поэтому он считал меня своим сыном.

Затем я повернулся к девушке, которая уже спрыгнула с крыши и подходила к нам. Она двигалась с такой же грацией, как у моей матери. В ней не было ни капли той неуклюжести, что отличала Калькаров. Она подошла ко мне и положила руку мне на плечо.

— Спасибо, — сказала она. — И Бог благословит тебя. Только сильный и отважный мужчина мог сделать то, что сделал ты.

И вдруг все мужество оставило меня. Я вдруг стал глупым и слабым.

Единственное, на что хватило меня, это гладить пальцами лезвие ножа и тупо смотреть в землю. Но заговорил мой отец, и это позволило мне кое-как побороть смущение.

— Кто ты? — спросил он. — Откуда ты пришла? Странно видеть девушку, которая бродит по ночам, но еще страннее то, что она упоминает запрещенного бога.

Сначала до меня не дошло, что она упоминала бога, но теперь, когда я осознал это, я с беспокойством посмотрел по сторонам: не слышит ли кто-нибудь нас.

Отец и Джим были не в счет. Ведь наши семьи были связаны тесной дружбой и еженедельно мы совершали тайные религиозные обряды. С того самого дня, как все служители