Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

нему, и Мо-го с большим почтением представил меня. Я присвоил себе титул принца и оделся в одежды принца, а также решил пользоваться всеми привилегиями, даваемыми этим титулом. Я надеялся, что лаэтяне будут лучше относиться ко мне, считая, что в моих жилах течет королевская кровь, и что это послужит моим интересам. Решив так, я вел себя на церемонии как равный с Ко-таа.

Он, как и его подданные, был достаточно миловиден, однако, что-то зловещее сквозило в его лице, и это мне не понравилось. Возможно я был просто настроен против него рассказами Наа-ее-лаа, однако, как только я взглянул на него, он мне не понравился. Я думаю, что это чувство было взаимным, и, хотя внешне он разговаривал со мной учтиво и доброжелательно, ямадар Ко-таа, я думаю, невзлюбил меня.

Правда, он настоял на том, чтобы выделить мне комнаты в своем дворце, а так же назначил мне в свиту людей с достаточно высокими титулами из своей свиты, но ведь я в это время был для них новинкой, и Kо-таа был не один из королевской семьи, которому хотелось бы иметь меня и оказывать мне почести. В этом он не отличался от нашей земной знати, когда в их страну приезжала титулованная особа или знаменитость. Хотя и не испытывал я к нему добрых чувств, я принял его предложение. Дружба с Наа-ее-лаа обязывала меня к лояльности по отношению к ямадару Сарготу, и я подумал, что если послужу в стане врага отцу Наа-ее-лаа — то это оправдает мой поступок.

Я оказался в довольно интересном положении во дворце Ко-таа. Все думали, что я ничего не знаю о положении дел в Лаэте, и тем не менее, из разговоров с Мо-го и Наа-ее-лаа я узнал довольно много об интригах и политике в этом лунном городе. Я например, вообще не должен был знать о существовании Наа-ее-лаа. Даже Мо-го не знал, что я знал ее. Итак, я не мог задавать о ней вопросы, пока при мне не произнесут ее имя, хотя я страстно желал выяснить, удалось ли ей чудом вернуться в Лаэте или хоть — что нибудь о ее судьбе. Ко-таа много разговаривал со мной, задавая многочисленные вопросы о Земле и о моем путешествии на Луну. Я понимал, что он относится ко всему скептически, однако он достаточно умный человек, чтобы понять, что во Вселенной могут существовать вещи, неизвестные ему и недоступные его пониманию. Его глаза сказали ему, что я не из Ва-наа, а уши подтвердили это, потому что как бы я ни старался, мне никогда не удалось бы говорить на языке Ва-наа как аборигену.

Под конец нашей беседы Ко-таа провозгласил, что Мо-го тоже останется во дворце, и спросил меня, не буду ли я против, если мой спутник поселится со мной.

— Ничто не доставит мне больше удовольствия, Ко-таа, — ответил я, — чем все время находится вместе с моим другом паладаром Мо-го.

— Прекрасно! — воскликнул Ко-таа. — Вы оба, наверное устали. Тогда идите в свои апартаменты и отдыхайте. Я вскоре со двором отправлюсь во дворец ямадара. Вас заблаговременно оповестят об этом, чтобы вы могли приготовиться и сопровождать меня туда.

Дворяне Ко-таа проводили нас в наши комнаты, которые были расположены на втором этаже. Окна выходили на террасу, с которой видно было жерло вулкана.

Только тогда, когда я прилег на мягкую подстилку, которая должна была служить мне постелью, я понял, насколько я устал. Только я успел удобно растянуться и расслабиться, как тут же уснул. Я спал, видимо, долго, потому что встал полностью освеженный. Мо-го уже встал и купался в бане — мраморном сооружении, которое непрерывно наполнялось ледяной водой потоков, бежавших со снежных вершин, высившихся позади Лаэте. У них не было мыла, вместо этого использовались шерстяные перчатки, которыми натирались до покраснения. От такой бани буквально захватывало дух, однако, мы вознаграждались за это бодростью и здоровьем.

Кроме личных бань, устроенных в каждом доме, имелись еще общественные бани на террасах, в которых купались мужчины, женщины и дети. Все это напомнило мне рассказы о древних римлянах.

Бани, устроенные во дворце ямадара, как я узнал позже, поражали своей красотой и роскошью. Здесь, когда император развлекался, гости плавали и ныряли. Как я уяснил себе, это было что-то вроде национального спорта в Лаэте. Калькары значительно реже пользовались водой, а Ва-гасы вообще заходили в нее только по необходимости.

Я последовал примеру Мо-го и окунулся в бассейн. Моим первым ощущением было, что я превращаюсь в ледышку. Пока мы одевались, появился дворянин и принес послание от Ко-таа, призывающего нас к себе. В нем говорилось, что нам необходимо приготовиться к тому, чтобы сопровождать его во дворец Саргота, ямадара Лаэте.

Глава 12

ОПАСНОСТЬ ВОЗРАСТАЕТ

Дворец императора стоял на самой верхней террасе, кольцом охватывая кратер. Это было прекрасное здание. Снизу ко дворцу вели три дороги — три прекрасные лестницы, которые можно было закрыть тремя гигантскими воротами, которые были изваяны из цельных кусков мрамора и покрыты такой искусной резьбой, что издали напоминали тончайшие кружева. Каждые ворота охранялись отрядом в пятьдесят человек. На левой стороне груди в кольце они носили знак императора.

Церемония входа во дворец была обставлена величественно и впечатляюще. Как только мы подошли к лестнице, ведущей наверх, забили большие барабаны и запели трубы. К нам спустились титулованные придворные в роскошных одеяниях как бы для того, чтобы удостоверить полномочия Ко-таа и официально впустить его во дворец. После этого нас провели в ворота и оттуда на широкую террасу, которая была живописно возделана. Тут и там стояли статуи. Сразу же было видно, что это работа великих мастеров. В этих групповых скульптурах и статуях нашли отражения легенды Лаэте и ее история. Тут были в основном герои и легендарные личности прошлых веков, однако здесь же стояли статуи правителей Лаэте, включая и Саргота, ныне здравствующего императора. Войдя во дворец, мы попали в банкетный зал, где нас усадили за столы. Все это было чисто