Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

всю серьезность положения, — начал я. — Если бы нам удалось починить вспомогательный двигатель и наполнить бак с Восьмым Лунным лучом, мы бы продолжили свое путешествие. Однако, капитан-лейтенант Ортис проявил дьявольскую изобретательность. Поломки таковы, что нет никаких шансов их устранить. Мы можем еще долгое время летать над Луной. Но в конечном счете это ничего нам не даст. Таким образом, я предлагаю садиться. Что касается тех условий, которые ожидают нас на Луне, то единственное, что у нас есть, это набор противоречивых теорий. Таким образом хотя бы жгучее любопытство должно заставить нас сесть на эту мертвую планету. Здесь на месте мы сможем проверить правильность этой гипотезы. Существует возможность, я думаю маловероятная, что условия окажутся благоприятными и облегчат наше положение. В конце концов, хуже уж некуда. Жить пятнадцать лет в этом корабле, как в тюрьме — немыслимо. Я, конечно, говорю за себя, но мне было бы значительно легче умереть сразу же, чем жить вот так, без надежды на спасение. Если бы Ортис не сломал передатчик, мы по крайней мере, сообщили бы на Землю, и этак через год была бы снаряжена спасательная экспедиция. Но теперь мы не можем с ними связаться, и они никогда не узнают о нашей судьбе. Все так переменилось в связи с происшедшими событиями, что я чувствую себя не в праве предпринимать какие-либо шаги без консультации с вами, джентльмены. И сейчас перед нами стоит вопрос: как выжить… Я не могу выполнить миссию, для которой меня выбрали, я не могу вернуться на Землю! И я хотел бы, чтобы вы, джентльмены, высказались свободно по плану, который я предлагаю.

Вест, который был старшим из них, выступил первым. Он заявил, что согласен следовать за мной всюду. Джейн и Нортон, в свою очередь, выразили готовность следовать за мной. Они также заверили меня в своей искренней заинтересованности исследовать Луну и что они не видят лучшего выхода, как провести остаток жизни в исследовании неизвестного, в познании нового.

— Хорошо. Мистер Нортон, сажайте тогда корабль на Луну.

Лунное притяжение ускорило наш спуск. Мы неслись в пространстве с огромной скоростью. Луна росла на глазах. Через пятнадцать часов я отдал приказ о торможении. Корабль почти застыл на высоте девяти тысяч футов над вершинами лунных гор. Никогда я не видел более впечатляющего зрелища, чем эти горы. Их вершины возносились на пять миль над широкими равнинами. Отвесные утесы в три-четыре тысячи футов были обыденным явлением. Все это переливалось различными цветами. Фантастичность пейзажа подчеркивалась необычайной окраской быстрорастущих растений. С высоты мы видели многочисленные кратеры; некоторые были огромными кавернами в три-четыре мили диаметром. Медленно спускаясь, мы пролетели над одной из этих пропастей. Тщетно стремились проникнуть взором на всю ее глубину. Некоторым из нас почудилось какое-то свечение на дне. Однако с уверенностью ничего сказать было нельзя, Джей высказал предположение, что источник свечения — магма. Лично я полагал, что это не так, иначе мы заметили бы значительное возрастание температуры, пролетая над горлом кратера.

На этой высоте мы сделали интересное открытие. На Луне была атмосфера. Высота слоя была небольшой, однако наш барометр зарегистрировал ее на высоте примерно в пятьсот футов над самым высоким пиком, который мы пролетали. Возможно, что в долинах и глубоких ущельях, где произрастала растительность, ее плотность выше. Но я этого не знаю, поскольку мы никогда не садились на Луне. Неожиданно мы заметили, что наш корабль начал спускаться по спирали, двигаясь параллельно кромке огромного вулканического кратера, над которым находились. Я немедленно отдал приказ об изменении курса. Если бы мы двигались по прежнему, то вскоре бы оказались ниже верхней кромки кратера, и поскольку мы не могли взлететь, то оказались бы навсегда погребенными в его жерле.

Мой план состоял в том, чтобы пролететь на равнину и совершить посадку среди растений, которые мы наблюдали и которые росли в ошеломляющем количестве и с огромной скоростью под нами. Однако когда Вест (он в то время дежурил) попытался изменить курс, оказалось что наш корабль не поддается управлению. Вместо этого он продолжал двигаться по спирали вдоль жерла вулкана. В это время мы находились на высоте не более пятисот футов над кратером и постепенно, хотя и медленно, продолжали снижаться. Вест посмотрел на нас, улыбнулся и покачал головой.

— Бесполезно, сэр, — сказал он, обращаясь ко мне. — Все кончено, сэр, не будет даже вскрика. Кажется мы попали, если можно так сказать, в лунный водоворот. Легко заметить, что наши круги все время уменьшаются.

— Однако наша скорость не увеличивается, — заметил я, — как было бы, если бы мы приближались к стволу настоящего водоворота.

— Я думаю, что смогу объяснить это, сэр, — сказал Нортон. — Просто это происходит благодаря Восьмому Лунному лучу, который еще остался в переднем плавательном баке. Его действие заключается в том, что он отталкивается от Луны. В нашем случае он реагирует на тепло этого огромного кратера. Поскольку каждый участок поверхности отталкивает нас, мы движемся по уменьшающимся окружностям, так как чем ближе к вулкану, тем сильнее действие Восьмого лунного луча. Если моя теория верна, то наши круги перестанут уменьшаться, как только мы опустимся ниже кромки кратера.

— Я думая, вы правы, Нортон, — согласился я с ним. — Во всяком случае, это более приемлемая гипотеза, чем та, что мы втянуты в водоворот. По-моему, здесь едва ли хватит для этого атмосферы.

По мере нашего снижения правильность догадки Нортона становилась все очевиднее. Когда мы оказались ниже кромки кратера, диаметр кругов стал постоянным, хотя немного возросла скорость. Однако через некоторое время и она стала постоянной. Теперь мы опускались со скоростью десять миль в час. Барометр регистрировал возрастание атмосферного давления, правда еще мизерного по сравнению с тем, какое поддерживало жизнь на Земле. Температура возрастала, но еще не опасно. От минус 24–30 градусов в момент, когда мы попали в тень жерла кратера, она постепенно поднялась до нуля градусов на глубине примерно в сто двадцать пять миль от вершины гигантского вулкана, поглотившего нас.

Следующие десять миль скорость спуска была замедлена, пока мы с удивлением не обнаружили, что не только перестали падать, но вообще поднимаемся. Мы поднялись примерно на восемь миль и внезапно стали падать. Мы снова опустились, но теперь