Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Синкурэа же вполне успешно схватился с несколькими они, отрезавшими его от товарища. Его копьё так и мелькало, стуча древком о древки вражеского оружия, отбрасывая их в сторону, стремясь хищным жалом поразить кого-нибудь из людоедов. И это ему удалось. Они с нагинатой рухнул с пронзённым горлом, следом рухнул второй, которого убитый прикрывал. Оставшиеся попытались сомкнуть ряды, переступая через трупы товарищей. Синкурэа попытался не дать им сделать этого, но один из они, орудуя нагинатой, отбил древко его копья в сторону. Ронин ткнул уже его самого, но людоед оказался ловчее. Он снова парировал выпад древком нагинаты, не дав острию пронзить себе грудь.

Трое они одновременно ткнули в Синкурэа длинными копьями. Ронину пришлось отступить, уйдя перекатом в сторону и припав на колено. Ответным выпадом пронзил ногу ближайшего они, едва не перерубив её широким острием. Людоед упал, подвывая от боли. Его товарищи не обратили на это ни малейшего внимания, переступив через него, как через мёртвого.

Набисабуро был вынужден отступить к стене, чтобы не дать врагу зайти к нему в спину. Он отбивался от наседающих они, как мог, но понимал, что скоро силы его подойдут к концу и он пропустит вражеский удар. А за ним последуют ещё и ещё, пока Набисабуро не превратиться в окровавленный ком.

Он едва успел пригнуть голову, вражеский клинок просвистел над ней, врезался в стену и со стеклянным звоном сломался. Большая часть его отлетела в сторону. Глупо было не воспользоваться такой возможностью, и Набисабуро нырнул вперёд, вспоров они живот и выпустив наружу кишки.

И почти тут же его плечо обожгла холодная боль. Она была очень хорошо знакома Набисабуро. По левой руке его потекла кровь. Пальцы начали неметь. Он отразил несколько быстрых, но слишком торопливых выпадов, но меч в его руках уже не летал с прежней скоростью. Пальцы левой руки соскользнули с рукояти, она повисла плетью. Отбиваться, держа длинный меч в одно руке, очень сложно, и Набисабуро, никогда не обучавшийся нитодзюцу, едва успевал отбивать сыплющиеся на него удары. Не спеши они так сильно из-за ранения бритоголового ронина, скорее всего, тот бы уже лежал мёртвый.

Быстрые выпады копья уложили нескольких они, что наседали на Набисабуро. Сначала он даже не заметил этого, не до того было. Но вскоре напор они резко спал. Набисабуро отбил пару выпадов врага, но тут и оставшийся последним они рухнул, пронзённый копьём Синкурэа.

— Неплохо, — усталым голосом произнёс Набисабуро. — Ты просто мастер копья! Уложить стольких они[550]!

— Они отвлеклись на тебя, — пожал плечами Синкурэа, — я застал их врасплох…

Набисабуро неловко придержал ножны раненной левой рукой и вложил в них меч. Синкурэа будто только этого и ждал. Быстрый выпад пронзил грудь Набисабуро. Он с удивлением уставился на его древко.

— …как и тебя, — закончил фразу Синкурэа, освобождая копьё.

В предсмертном бреду Набисабуро увидел, что глаза Синкурэа залиты тьмой, как будто зрачки предельно расширились. Потом умирающий ронин покачнулся и сполз по стене, оставляя на ней широкую тёмную полосу крови.

Кикутиё с каждым шагом становилось всё хуже. Он хромал, тяжело опираясь на свой полевой меч, и стучал концом ножен по каменным плитам пола. Это раздражало идущих рядом с ним Ясуоку и Цумимото. Оба ронина, конечно, ничего не говорили ему, но постоянно косились в его сторону. Ведь сразу же после схватки с демоном, они предложили ему помощь, хотели поддержать, но он отказался. А теперь едва хромал, используя меч, как костыль.

Ясуока хотел было подойти к нему и снова предложить помощь, но Цумимото поймал его за руку.

— Лучше я поговорю с ним, — тихо сказал он.

Он шагнул к Кикутиё и также придержал его за рукав. Нечесаный ронин вскинул голову, злобно глянул на Цумимото.

— Послушай, Кикутиё-сан, — сказал Цумимото. — Ты задерживаешь всех нас. Ты идёшь слишком медленно. А время слишком дорого сейчас. Горная ведьма знает, что мы внутри её замка, и от того, чем скорее мы будем продвигаться к её покоям, зависит наша жизнь. Я вижу, что ты ещё можешь сражаться, но с каждым шагом теряешь силы и скоро станешь бесполезен. Тогда мы будем вынуждены бросить тебя тут. Выбор у тебя невелик, Кикутиё-сан. Прими нашу помощь, или мы бросим тебя прямо сейчас.

— Это, значит, ваша благодарность, — прохрипел тот. — Я жизнь вам спас. Демона прикончил. А вы так решили отблагодарить меня. Бросаете!

— Мы ведь помощь тебе предлагаем, — возмутился Ясуока.

— Тащить себя на руках не дам, — резко отмахнулся тот.

Цумимото, совершенно неожиданно, подхватил Кикутиё под руку.

— Идём, — махнул он Ясуоке и, буквально таща на себе нечесаного ронина, направился вперёд.

Так они прошли почти вдвое большее расстояние, чем до того, и намного быстрей. Поднявшись по лестнице, Цумимото жестом попросил Ясуоку сменить его. Тот перехватил мушкет и подхватил Кикутиё. Нечесаный ронин и не думал сопротивляться. Он, похоже, сильно ослаб, едва волочил ноги, слабо опираясь на меч.

Они уже собирались снова смениться, войдя в длинный коридор, пол которого был наклонным, уходящим вверх, когда всё вокруг залила тьма. Она как будто проросла через камень стен, пола и потолка. Ронины прошли ещё несколько шагов, даже позабыв о том, что хотели смениться, а потом…

…кровь, много крови. Трупы, множество трупов.

Они лежат вповалку друг на друге. Зарубленные, заколотые, затоптанные конскими копытами. Тела покрывают целые унэ[551]. Но не все они мертвы. Многие шевелятся, пытаются подняться, выбраться из-за груд мертвецов. А прямо по ним ходят другие. Мало отличающиеся от лежащих, израненные, покрытые кровью, не понять, своей ли — чужой, одетые в остатки брони, многие и вовсе едва не нагишом. И занимались все они тем, что обирали трупы, да и тяжелораненых тоже. Забирали богатое оружие, целые части доспехов, рылись в одежде, выискивая ценные вещи, кошели, связки монет.

Одним из таких был нечесаный копейщик. Он зачем-то таскал с собой древко без острия, хотя из-за пояса его торчали рукоятки пары мечей — короткого и длинного. Но даже это не делало его похожим на самурая. Слишком скверные доспехи, под которыми из одежды только набедренная повязка.

Он склоняется над воином, продолжающим сжимать в руках полевой меч. Самурай был сильно изранен, на теле его не найти живого места, но пальцы его крепко держали рукоять. Нечесаный копейщик с трудом разжимает их, освобождая оружие. Поднимает полевой меч над головой, отшвыривает своё копьё без острия.

Теперь он настоящий самурай!

…кровь,