Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

принца. Как только мы покинули пределы замка, принц пришпорил коня. Мы мчались вперед на такой скорости, что разговаривать было просто невозможно. Вскоре принц свернул на менее наезженную тропу и перешел на легкий галоп. Мы следовали за ним, и я чувствовал, что Вороная довольна — она наконец-то получила возможность немного размяться. Её не слишком радовало, что я её придерживаю, поскольку она прекрасно знала, что может легко обогнать Малту и серого мерина принца.

Вскоре мы выехали к залитым солнцем холмам. Когда-то здесь был лес, где Вериги охотился на оленей и фазанов. Сейчас же недовольные овцы шарахнулись в сторону, завидев нас, а потом вернулись на широкий луг, заросший травой. Нас же принц повел за собой дальше, в более дикие места. Когда стада остались позади, принц дал волю своему коню, и мы помчались вперед, словно спасались от врага. И все это время мы молчали. Вороная начала постепенно успокаиваться, когда Дьютифул, наконец, натянул поводья. Лорд Голден ехал позади него, а возбужденные лошади фыркали и тяжело дышали. Я держался на приличном расстоянии от них, пока принц не повернулся в седле и не позвал меня сердитым жестом. Я послушно выполнил приказ, и принц холодно приветствовал меня.

— Где ты был? Ты обещал меня учить, а я даже ни разу не видел тебя с тех пор, как мы вернулись в Баккип.

Я удержал готовый сорваться с губ сердитый ответ, напомнив себе, что он разговаривает со мной как принц со слугой, а не как сын с отцом. Однако мое короткое молчание, казалось, явилось гораздо более красноречивым ответом, чем если бы я решился сделать ему словесный выговор. Я видел это по тому, как он упрямо поджал губы.

— Мой принц, — сказал я, тяжело вздохнув, — с тех пор. как мы вернулись, не прошло и двух дней. Я думал, что вы будете заняты государственными делами, и сам тем временем разбирался с некоторыми собственными делами. Кроме того, я считал, что мой принц меня позовет, когда пожелает видеть.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — возмущенно поинтересовался Дьютифул. — Мой принц то, мой принц это! Когда мы возвращались домой, ты вел себя иначе. Что случилось с нашей дружбой?

Я увидел предупреждение Шута в глазах лорда Голдена, но проигнорировал его. Когда я ответил принцу, мой голос звучал совершенно спокойно.

— Если вы намерены выговаривать мне, как слуге, в таком случае, полагаю, я должен отвечать, как пристало человеку в моем положении.

— Прекрати! — прошипел Дьютифул, словно я над ним насмехался.

По правде говоря, я действительно его дразнил. Результат подучился ужасающим. На мгновение лицо Дьютифула напряглось, как будто он с трудом сдерживал слезы, затем он сорвался с места и поскакал вперед, и мы не стали его догонять. Лорд Голден едва заметно покачал головой, затем кивком показал мне, что я должен отправиться вслед за мальчиком. Несколько мгновений я раздумывал, не предоставить ли принцу остановиться и подождать нас, но потом решил, что не стоит так сильно на него давить. Мальчишки иногда бывают чрезмерно гордыми.

Я позволил Вороной скакать рядом с его серым конем, но Дьютифул меня опередил и заговорил первым:

— Я все делаю неправильно и не знаю, как справиться с отчаянием. Последние два дня были ужасными… просто кошмар. Мне приходилось вести себя вежливо и сдержанно, когда хотелось кричать, с улыбками принимать цветистые комплименты, когда я мечтал только об одном — бежать. Все считают, что я должен быть счастлив и восторжен. Я выслушал такое количество непристойных истории про первую брачную ночь, что меня от них тошнит. Никто не знает, и всем плевать на мою потерю. Никто не заметил, что пропала моя кошка. Мне не с кем об этом поговорить. — Он неожиданно задохнулся, остановил коня и повернулся в седле ко мне. — Извини… пожалуйста, прости меня, Том Баджерлок.

Его прямота и искренне предложенная рука так сильно напомнили мне Верити, которого я знал, что я понял — именно его дух был отцом мальчика, и мне стало стыдно. Я схватил Дьютифула за руку и притянул к себе.

— Извиняться поздно, — сказал я с самым серьезным видом. — Поскольку я вас уже простил. — Я вздохнул и выпустил его. — Мне тоже пришлось очень трудно, милорд, и я не всегда веду себя как подобает. В последнее время на меня свалилось столько дел, что я даже не мог навестить собственного сына. Прошу меня простить, что не повидался с вами раньше. Мне не очень понятно, как мы можем организовать наши встречи, чтобы никто не узнал, что я вас учу, но вы правы. Это нужно сделать, и откладывать не имеет никакого смысла.

Лицо принца словно окаменело, когда он услышал мои слова. Я вдруг почувствовал, что он от меня отдалился, но не мог понять почему, пока он не спросил:

— Твоего собственного сына?

Его тон меня озадачил.

— Моего приемного сына, его зовут Нед. Он ученик мастера-краснодеревщика в городе.

— Понятно. — Он произнес одно это слово и замолчал, но потом не выдержал и сказал: — Я не знал, что у тебя есть сын.

Дьютифул пытался скрыть ревность, но я её почувствовал и не знал, как реагировать. И потому решил сказать правду.

— Ему было лет восемь или около того, когда он у меня поселился. Его бросила мать, и никто не захотел взять к себе. Он хороший мальчик.

— Но он тебе не настоящий сын, — заметил принц.

Я вздохнул и твердо ответил:

— Он мой сын во всех отношениях, которые имеют какое-либо значение.

Лорд Голден сидел на своей лошади неподалеку, но я не осмеливался на него посмотреть, чтобы убедиться, что делаю все правильно. Принц молчал некоторое время, затем сжал коленями бока своего коня, который пошел шагом. Моя Вороная последовала за ним, и я знал, что Шут тоже сдвинулся с места. Когда я уже решил, что должен как-то разорвать повисшее между нами молчание, Дьютифул выпалил:

— В таком случае, зачем я тебе нужен, ведь у тебя уже есть сын?

Боль в его голосе потрясла меня. Думаю, он и сам удивился собственной вспышке, потому что пришпорил коня и снова вырвался вперед. Я не пытался его догнать, пока Шут не прошептал мне на ухо:

— Догони его. Не позволяй ему закрыться от тебя. Ты ведь уже знаешь, как легко потерять человека, просто позволив ему уйти.

Впрочем, думаю, не его слова, а мое собственное сердце заставило меня пришпорить Вороную и догнать мальчика. Потому что он вдруг превратился в мальчика — вздернутый подбородок,