Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я отбросил все ограничения и потянулся к Ночному Волку. Теперь я хотя бы смогу узнать, что он жив.

Я коснулся его, но на меня обрушилась волна боли. Да, он был жив, но ему пришлось жестоко страдать. Ночной Волк по-прежнему не пускал меня в свои мысли.

Я попытался проникнуть за воздвигнутые им стены, но он не сдался. Его защита была такой отчаянной, что я засомневался, понимает ли Ночной Волк, что это я. Он напомнил мне солдата, продолжающего сжимать свой меч, даже когда уже не в силах им воспользоваться, или волков, сомкнувших челюсти на горле друг друга и вместе умерших.

И тут появились Полукровки. Они перевалили через ближайший холм, одновременно слева показалась ещё одна группа. И ещё шестеро — на лугу, у нас за спиной. Среди них я разглядел мужчину на боевом коне. Над нами пролетела ворона и что-то насмешливо нам каркнула. Я тщетно искал выход. К тому времени, когда я окажусь на спине Вороной и попытаюсь вырваться, остальные легко окружат меня. Со всех сторон ко мне приближалась смерть. Я обнажил свой меч. Глупая мысль пришла в голову: погибнуть с мечом Верити в руках. Нам оставалось только ждать.

Они заторопились. Петля медленно затягивалась. Возможно, их развлекало, что я вынужден ждать решения своей участи. У меня появилось достаточно времени для размышления. Быстро убрав меч в ножны, я вытащил кинжал.

— Слезай, — спокойно сказал я, и Дьютифул удивленно посмотрел на меня. — Слезай с лошади, — приказал я, и он повиновался. Когда он оказался рядом со мной, я приставил кинжал к его горлу. — Извини, — искренне сказал я. Кровь в моих жилах обратилась в лед. — Тебе лучше умереть, чем попасть живым в руки женщины.

Он спокойно стоял в моих объятиях, не пытаясь сопротивляться.

— Откуда ты знаешь, чего она хочет? — ровным голосом спросил он.

— Мне известно, что на её месте сделал бы я.

Тут я несколько погрешил против истины. Мне никогда не приходилось забирать чужое тело и разум только для того, чтобы продолжить собственную жизнь. Для этого я слишком благороден. Настолько, что готов убить моего принца, чтобы не позволить его использовать. Настолько, что готов его убить, зная, что моя дочь также погибнет. Мне не хотелось продолжать цепочку этих рассуждений. Поэтому я держал кинжал у горла единственного наследника Верити и смотрел, как подходят Полукровки. Я подождал, когда они приблизятся достаточно, чтобы меня слышать, и спокойно сказал:

— Подойдете ближе, и я убью принца.

Возглавлял отряд Полукровок мужчина на боевом коне. Он поднял руку, чтобы остановить своих соратников, но сам медленно подъехал ко мне, словно хотел проверить мою решимость. Я ещё крепче сжал принца.

— Достаточно легкого движения руки, и принц умрет, — предупредил я.

— Перестань, это просто смешно, — ответил мужчина, продолжая медленно ко мне приближаться. Вороная заржала. — И что ты станешь делать, если мы послушно остановимся? Будешь стоять и ждать смерти от голода?

— Отпустите нас, или я его убью, — уточнил я свое предложение.

— Не менее глупо. Что мы выиграем? Если он нам не достанется, лучше ему умереть. — Мужчина говорил уверенно, его голос разносился по всему лугу. У него было красивое лицо, и он сидел на своем скакуне, как умелый воин. При других обстоятельствах я бы посчитал его человеком, достойным моей дружбы. Сейчас его соратники весело рассмеялись, видя безнадежность моих попыток противиться их вожаку. Он продолжал приближаться к нам. В его глазах я прочитал связь через Уит — он делил мысли с конем. — А ещё представь, что с тобой произойдет, если ты и в самом деле его убьешь. Сомневаюсь, что ты сумеешь заставить нас быстро с тобой покончить. Поэтому я делаю тебе встречное предложение. Отдай нам мальчишку, и ты умрешь легко. Даю слово.

Как благородно с его стороны. У меня не возникло сомнений, что он выполнит свое обещание. Быстрая смерть вдруг показалась мне привлекательной, когда я обдумал другие варианты. Но мне не хотелось умирать, не оставив последнего слова за собой.

— Очень хорошо, — не стал возражать я. — Но вам это обойдется дороже. Отпустите волка и смуглого человека. Тогда я отдам вам принца, и вы сможете меня убить.

Принц неподвижно стоял в кольце моих рук, острие кинжала касалось его шеи. Я даже не ощущал его дыхания, но чувствовал, как он слушает меня, впитывает мои слова, точно сухой песок — воду. Тончайшая сеть Скилла, соткавшаяся вокруг нас, предупредила меня, что происходит нечто ещё. Он потянулся к кому-то посредством своей жуткой смеси Унта и Скилла. Я напрягся, на случай если женщина вновь возьмет принца под контроль.

— Ты лжешь? — едва слышно спросил Дьютифул.

Но кто задал этот вопрос — принц или поселившаяся в кошке женщина?

— Я говорю правду, — искренне солгал я. — Если они освободят лорда Голдена и волка, я тебя отпущу. И отправлю навстречу смерти, а потом перережу горло себе.

Мужчина на боевом коне ухмыльнулся.

— Боюсь, ты опоздал. Они мертвы.

— Нет, они живы.

— Неужели? — Он подъехал ещё немного.

— Я бы знал, если бы волк умер.

Теперь он мог говорить негромко.

— Вот почему тебе не следовало противиться нам. Должен признаться, что ответ на последний вопрос заставляет меня отсрочить твою смерть. — В его глазах появилась симпатия, а в голосе любопытство. — Во имя жизни и смерти, что во власти Эды и Эля, почему ты борешься с нами? Неужели тебе нравится то, как с нами обращаются? Порки, виселицы, четвертование и сожжение? Почему ты поддерживаешь наших врагов?

Я повысил голос, чтобы меня слышали все Полукровки.

— Вам не следует так поступать с мальчиком! Женщина не должна была переселяться в кошку! Вы присвоили себе имя Полукровок и утверждаете, будто гордитесь своими предками, однако идете против того, чему учит Древняя Кровь. Как вы можете одобрять то, что женщина проделала с кошкой, не говоря уже о её намерениях относительно принца?

Услышав мои последние слова, принц напрягся.

— Лодвайн, ты ему веришь? — Юношеская искренность в голосе Дьютифула поразила меня. — Раньше ты был честен со мной. Ты говорил, что я когда-нибудь стану королем, который объединит все народы и будет править ими справедливо. Ты говорил…

Лодвайн презрительно встряхнул головой, его отношение к доверчивости Дьютифула не вызывало сомнений.

— Я бы сказал все, что угодно, лишь бы ты молча поехал с