Истории Выживших (сборник) - Александр Козин

– Я понял, майор, – заключил Призрак. – Мы кое-что выяснили здесь, но мало. Вход в бункер открыт. Со склада захватим еду для себя, но большая часть будет дожидаться вас. Приходи со своими людьми как можно быстрее, пока сюда не наведался кто-то другой.

Отключившись, он добавил:

– Надо снова обыскать трупы спецов. Кто бы их ни прислал, можем найти что-то полезное.

Но найти нам ничего не удалось – тел не было. Не веря своим глазам, мы обошли грузовик, а потом я проверил вышку, с которой снял вражеского снайпера. Мутанты не ходят во время Шторма, они не могли утащить мертвецов!

– Макс, иди сюда! – позвал Призрак, и я поспешил обратно.

Он стоял над идеально ровным черным кругом в асфальте. В круге поблескивали красные крапинки и прожилки – будто следы застывшего расплава, только я никогда не слышал про красный металл.

– Это что? – удивился я. – Послушай, снайпер тоже исчез. Кто их забрал? Как? Ведь был Шторм!

Ничего не сказав, Призрак ушел куда-то за грузовик.

А я сел на подножку грузовика, бездумно глядя на обугленный круг, и стал размышлять над своей жизнью. Мне было о чем подумать. Когда на меня упала тень, поднял голову – человек по имени Роман Багров и по прозвищу Призрак стоял рядом, сложив руки на груди, и молча глядел на меня.

– Ну что, ты отомстил за охотников. Думаю, ты понимаешь, что я собираюсь делать дальше.

– Идти через просеки? Через Лес, до следующей базы?

– Да.

– И далеко она?

– Будем разбираться.

– Там может быть то же самое. Перенаправленные спутники и мертвые компьютеры…

– Ты хороший программист?

– Был, – пожал я плечами. – Слишком давно не работал с кодом.

– И все равно ты разбираешься в компьютерах. Можешь мне понадобиться. Можешь помочь.

– Зачем тебе все это, Призрак?

Он развел руками:

– У меня будет цель в этой жизни, а не просто ожидание, когда эта жизнь закончится – через день или год.

– Ты даже не хочешь подождать, когда сюда придут староста с нашими?

– Незачем. Вдвоем легче, есть кому прикрыть спину. Ты же пойдешь со мной?

– С чего ты решил, что я пойду?

Я прожил в поселке три года, но никто из членов общины не был мне близок. Разве что Тагор и Ярик… Но теперь они мертвы, а я отомстил за них. Больше ничего не держало меня в этих местах.

Поняв мой ответ по выражению лица, Призрак впервые на моей памяти улыбнулся. И сказал:

– Давай поднимайся, Максим. Путь неблизкий, и он будет труден. Но мы дойдем.

Сергей Долгов

Все познается в сравнении

Все познается в сравнении – эту прописную истину мы усваиваем с детства. И сравниваем всю свою жизнь. Сначала игрушки – наивно и примитивно, редко разделяя на форму и содержание. Потом взрослеем и вот уже сравниваем друзей и родителей. Школу, учителей. Сослуживцев и командиров. Подруг, девушек, жен. Собственных детей. Работу и зарплату. Квартиры, машины, улицы, районы, города и даже целые страны. И в промежутках между всем этим – еще тысячи и тысячи вещей. Порой к месту, порой не совсем, но, так или иначе, только через сравнение мы познаем истинную природу вещей, стремимся к чему-то лучшему. К некоему идеалу, собранному из тысяч чужих завидных судеб.

Нередко сравнение побуждает нас к действиям.

Кажется, сейчас был как раз такой случай.

Я резко отпрянул от стальной решетки, попятился и неловко уселся на пол. Лежавший на шконке сокамерник ехидно заржал, за что и был удостоен холодного взгляда. Сначала он, потом, собственно, обидчик – уродливый кабан, что замер по ту сторону решетки, сверля меня злобными маленькими глазками. Не разъяренными или злыми, а именно злобными, светящимися лютой ненавистью. Никогда прежде мне не доводилось ощущать на себе ничего подобного. Признаться, это пугало до жути.

Но пугали в нем не только глаза. Я не сильно разбирался во всей этой флоре и фауне, но даже мне казалось странным то, что кабан был раза в два крупнее обычного, имел мощный горб и роговые наросты на лбу. И я уже молчу про пасть, полную острых клыков.

Зверь еще пару минут разглядывал меня через решетку, а потом, тряхнув уродливой башкой, направился дальше по коридору.

– Вертухай вечерний шмон устроил, – хохотнул кто-то из соседней камеры.

Я тяжело вздохнул.

Все началось три дня назад, когда из-за дверей, ведущих в тюремный блок, донесся грохот и звуки выстрелов. А спустя несколько секунд запоздало взвыла сирена и затарахтел пулемет. Все ближе и отчетливее становились слышны крики и ругань. Наконец, двери распахнулись, и в блок вбежали двое отчаянно споривших друг с другом охранников. Один, оживленно жестикулируя, твердил, что нужно всех выпустить. Второй упрямо ссылался на отсутствие приказа. Спор становился все жарче, когда с улицы донеслись первые истошные вопли, от которых мурашки побежали по телу. Я никогда не думал, что люди могут так кричать, особенно здоровые суровые мужики.

Спорщики резко замолчали и переглянулись, кажется, у них комом в горле встали все доводы и аргументы.

Как-то надрывно и отчаянно застрекотал пулемет, но тут же захлебнулся во всеобщем гвалте и затих. И вслед за ним, словно повинуясь решительному приказу, на улице воцарилась гробовая тишина. Она-то и послужила своеобразным катализатором – заключенные, наконец, опомнились и сбросили оцепенение.

Крича, они кинулись к решеткам и принялись их раскачивать, пытаясь вырвать. Тщетно. Кто-то просовывал руки между прутьев в надежде дотянуться… До чего? Свободы? Чего они хотели? Выбраться наружу, чтобы там, трусливо скуля и закрывая лицо руками, встретить свою смерть?

Охранники бросились трясущимися руками открывать камеры, а освобожденные, едва выбравшись наружу, спешили сбежать по узкому коридору, отделявшему блок от основного здания тюрьмы. Не веря собственному счастью, они не задумывались, как будут выбираться дальше.

Один из надзирателей, пожилой мужчина с залысиной на седой голове, как раз открывал соседнюю камеру, когда в коридоре послышался крик, потонувший в топоте копыт. А следом в блок ворвалось стадо уродливых кабанов. Они бросились врассыпную, сбивая с ног заключенных и протыкая их клыками. Одна из тварей с диким визгом кинулась вдоль камер, ломая и калеча руки тем, кто не успел их отдернуть.

Охранник, все еще копошащийся с замком соседней камеры, хотел было кинуться бежать, но заключенные, просунув руки сквозь стальную решетку, намертво вцепились в его рубашку. Один из сокамерников, подтащив старика к самым прутьям, что-то зло прокричал, другой, вывернув несчастному запястье, отобрал ключи. А потом они резко толкнули бедолагу в самую гущу зверья. Кабан, на которого налетел надзиратель, ловко мотнул головой, откидывая безжизненное тело в сторону.

Все закончилось быстро – безоружным, испуганным людям нечего было противопоставить озлобленным животным. Некоторые из заключенных тщетно попытались сбежать. Единицы с тем же успехом попробовали оказать сопротивление. Еще меньше догадалось забежать обратно в камеры и закрыть за собой решетки.

Побег не удался.

Кабаны еще какое-то время покружили по тюремному блоку, похрюкали, зло тряся головами и пробуя на прочность тюремные решетки, а потом ушли, оставив четырех сородичей. Неужели стеречь?

Вот так и получилось, что я, сидя на холодном бетонном полу камеры, невольно сравнивал старых и новых надзирателей. И чем больше сравнивал, тем отчетливее понимал – бежать отсюда надо. Рвать когти, усы, лапы и хвост. Причем как можно скорее.

– А за нами скоро придут? – донесся из дальней камеры испуганный голос.

– Заткнись, юродивый, а то клянусь, точно башку твою размозжу! – зло прокричал кто-то в ответ.

– Следи за метлой, Сохатый!

– Урою!

– Заткнули пасти!

Это, сев на шконке, подал голос мой сокамерник. Неказистый с виду, чернявый мужик лет сорока, сухого телосложения. Местные звали его Гусеница. Гусеничка – это если жить надоело. Не знаю, за что его наградили таким прозвищем. Может, за густые нависающие брови? У авторитетов такое не спрашивают, себе дороже…

– Не хватало еще горбунов на шухер поднять, – это он так про местных захватчиков с пятачками. – Если кому надоело рогами звенеть, так вперед: у каждой хаты стены есть. Разогнался, и привет.

– А жрать мы что будем? Жрать-то охота… Братва, валить отсюда надо!

– Порожняк не гони! О мою клетку горбун зубы точил, а ей хоть бы хрен!

Я махнул рукой и дальше этот треп не слушал. Валить надо? Само собой! Вот только как? Что-то мне подсказывает, что спасут нас не скоро. Слышал как-то от охраны, будто бы в последнее время в лесах стало происходить что-то неладное: люди начали пропадать чаще обычного и гибнуть при странных обстоятельствах. Причем везде – по всему земному шару. А раз так, может, и спасать нас уже некому…

– Над чем опять паришься, Фриц? – Гусеница сел рядом и забросил руку мне на плечо. Я даже вздрогнул от неожиданности. – Ты у нас фраер умный, не ливер какой-нибудь… – он кивнул на кровавые остатки тел на полу, среди которых угадывался пожилой охранник. – Придумал что-нибудь?