Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Внутри было тепло и гостеприимно: подобранная со вкусом обстановка, густые пестрые ковры с неброским рисунком. Местами стены были оставлены кирпичными, местами они были каменными, а местами кладку скрывала штукатурка. На стенах висели писанные маслом картины, по-видимому, подлинники.

Браун провела Декера в небольшой кабинет рядом с кухней, со сверкающей нержавеющей сталью техникой, гранитными столешницами и шкафчиками, судя по виду, прямиком из тосканской деревушки. Затем налила себе виски из маленького встроенного бара и спросила у Декера, не хочет ли тот выпить.

— На самом деле я не особый любитель виски.

Браун уселась напротив него в кожаное кресло с высокой спинкой. Взяв со столика пульт дистанционного управления, она нажала кнопку, и в каменном камине посреди противоположной стены вспыхнул огонь.

Сняв кобуру, женщина положила ее на столик рядом. Сбросив туфли, подобрала ноги под себя и взяла виски.

— Наверное, вы гадаете, как сотрудник федерального ведомства может позволить себе такой дом, — сказала она. — И «БМВ».

— И в мыслях такого не было.

Харпер улыбнулась.

— Вы когда-нибудь слышали о фирме «Хьюлетт-Паккард»?

— Как и несколько миллиардов других людей.

— Мой прапрадедушка был одним из первых инвесторов «ХП» и шести других компаний, в настоящее время входящих в список пятисот крупнейших компаний Америки. Он основал фонд. Также мне достались от него в наследство деньги. После смерти родителей я получила еще больше. Этот особняк принадлежал моему деду.

— Неплохо.

— Вы правы. Я считаю, мне невероятно повезло.

— Но, очевидно, вы не захотели просто проедать наследство и больше ничем не заниматься.

— Все получилось совершенно естественно. Мой отец был военным. Дослужился до полковника. Воевал во Вьетнаме, два «Пурпурных сердца» и «Бронзовая медаль». Был чертовски хорошим военным.

— Это впечатляет, агент Браун.

— Зовите меня просто Харпер. Мы не на службе, Амос. Именно из-за своего отца я тоже пришла в армию. Отец мог бы сидеть сложа руки и тратить деньги, которые не заработал. Но он решил надеть военную форму и послужить родине.

— Значит, вы пошли в армию?

— Формально я до сих пор на службе. В сухопутных войсках. Две командировки в Ирак и Афганистан.

— Какова ваша военная специализация?

— СВУ.

— Не знаю, что это такое.

— Прошу прощения, в армии любят сокращения. Самодельные взрывные устройства. Я сапер. Обезвреживала неразорвавшиеся снаряды и самодельные бомбы.

— Опасное ремесло.

— Там все было опасно. Опасно было просыпаться, опасно засыпать. И все в промежутке также было опасно.

— Понимаю. Ваш отец занимался тем же самым?

— Нет. Когда я пошла в саперы, он решил, что я спятила. Но у меня это очень хорошо получалось. — Браун отпила виски. — Итак, вернемся к делу. Вы предлагаете какое-то соглашение?

— Я считаю, что разумно работать вместе. Но вы, очевидно, предпочитаете уединение, и посему мы здесь. — Откинувшись назад, Декер выжидающе посмотрел на нее.

Харпер принялась растирать босые ноги, собираясь с мыслями.

— Секреты, похищенные Дабни, представляют огромную важность для безопасности нашей страны. Не вдаваясь в подробности, скажем так: возможно, он открыл потайную дверь к нашим основным платформам кибербезопасности.

— Минуточку! Вы же говорили, что похищенные секреты не имеют никакого отношения к танкам, самолетам и всему тому, что не могут себе позволить террористы.

— Тогда я вас еще плохо знала, — отпив виски, сказала Харпер.

— То есть вы солгали.

— Я воспользовалась стандартной тактикой, чтобы получить возможность определить, насколько вам можно доверять.

— То есть вы солгали, — повторил Декер.

— Но сейчас я говорю вам, как в действительности обстоит дело. Налицо потайная дверь, ведущая в сердце нашей разведки.

— Значит, ваши информационные системы беззащитны перед взломом?

— Значит, они, по всей видимости, уже взломаны.

— Но теперь, когда вам известно о краже, вы можете предпринять шаги для предотвращения дальнейшего ущерба?

— Легче сказать, чем сделать. Дело в том, что нам неизвестно, когда именно Дабни передал секреты. То есть тот, кому он их продал, уже мог установить в систему вредоносное программное обеспечение. Мы не можем свернуть все программы. И, возможно, секретная информация уже похищена.

— Понимаю вашу проблему, — Декер кивнул.

— Нет, думаю, не понимаете. Мне хотелось бы, чтобы украденная информация относилась только к танкам и самолетам. Создавать их долго. А это… это может быть использовано против нас прямо сейчас. Больше того, возможно, уже используется. Быть может, мы уже сейчас сидим на бомбе с часовым механизмом и понятия не имеем, когда она взорвется. — Она спокойно добавила: — Что вы об этом думаете?

— Думаю, что теперь, пожалуй, я не откажусь от виски.

Встав, Харпер налила ему виски, затем снова уселась в кресло. Декер отпил маленький глоток, чувствуя, как алкоголь обжег ему горло.

— Как вы узнали, что именно похитил Дабни? — спросил он.

Перед тем как ответить, Харпер отхлебнула большой глоток виски.

— В РУМО у меня высшая степень доступа к особо секретной информации. В ЦРУ и АНБ люди с такой же степенью доступа не могут ознакомиться с этой информацией, потому что так работает наша система. Потоки однонаправленные.

— Тем самым вы вежливо говорите, что не можете ответить на мой вопрос.

Харпер подняла стакан, подтверждая его догадку.

— Но я могу сказать вам следующее: мы с достаточной достоверностью установили, что было похищено. Мы просто не знаем, к кому попала эта информация, как давно это произошло и что с нею сделали.

— Так как же мы будем работать вместе?

— Вы действительно помните всё?

— Более или менее. С упором на «более».

— Сколько человек сегодня вечером было в ресторане?

Декер мысленно перебрал кадры памяти.

— Четырнадцать, не считая нас и обслуживающий персонал.

— Там был один тип, сидевший у стойки справа. Как он был одет?

Амос описал его вплоть до цвета носок. После чего добавил:

— На спидометре вашего «БМВ» пробег двадцать четыре тысячи сто тридцать семь. Хотите узнать его ВИН-код? Я увидел его в первый раз, когда вы меня подвозили, поэтому я его также запомнил.

Он продиктовал последовательность цифр. Схватив сумочку, Харпер достала бумажник и вытащила свидетельство регистрации машины. Выражение ее лица сказало всё — Декер был абсолютно прав.

Она откинулась назад.

— Поразительно!

— Итак, возвращаемся к нашему вопросу: как мы будем работать? Вместе?

— Как я уже говорила, Дабни интересует меня больше, чем Беркшир. Вы согласны?

Декер покачал головой.

— Тот, кто заставил Дабни убить Беркшир, шантажировал его. Это означает, что ему известно про похищенные секреты. И я готов поспорить, ему известно, кому они были проданы. Возможно, это один