Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Однако судьба камешка не кажется мне привлекательной.

Он посмотрел на меня, в его золотых глазах танцевал свет лампы. Голос Шута был полон тепла и усталости.

— О, не бойся, ты останешься в живых. Я знаю, ты должен выжить. И я приложу для этого все свои силы.

Я сделал вид, что охвачен смятением.

— И ты предлагаешь мне не бояться?

Он кивнул, и его лицо стало серьезным. Я решил сменить тему разговора.

— Кто та женщина, о которой ты говорил? Я её знаю?

Он вернулся к столу и сел.

— Нет, ты её не знаешь. Но я давно с ней знаком. Точнее, мне известно о её существовании, я услышал о ней, когда был ещё ребенком…. — Шут посмотрел на меня. — Много лет назад я кое-что рассказывал о себе. Ты помнишь? — Он не стал дожидаться ответа. — Я родился далеко-далеко на юге, в самой обычной семье. Ну, насколько люди вообще могут быть обычными… Мать меня очень любила, а двое моих отцов были братьями, как принято в тех краях. Но с того момента, как я появился на свет, стало ясно, что во мне заговорила древняя наследственность. Давным-давно Белый смешал свою кровь с кровью предков моей семьи, и мне выпала судьба продолжить дело древнего народа.

И хотя мои родители очень меня любили, они знали, что мне не суждено остаться с ними и продолжить их дело. Меня отослали туда, где я мог получить надлежащее образование и подготовиться к будущей жизни. Там ко мне прекрасно относились и проявляли нежную заботу. Каждое утро меня расспрашивали о снах, и мудрые мужи записывали их содержание, чтобы потом тщательно обдумать. Я делался старше, меня стали посещать сны наяву — тогда мне пришлось изучить искусство письма. Теперь я мог сам записывать свои видения, ведь всем известно: лишь рука, неразрывно связанная с глазом, способна точно отобразить сон. — Шут рассмеялся и покачал головой. — Хорошенький способ вырастить ребенка! Любые мои слова воспринимались как проявления высочайшей мудрости. Но, несмотря на свою наследственность, я ничем не отличался от обычных детей. Хулиганил, когда представлялась возможность, рассказывал глупости о летающих кабанах и призраках отпрысков королевского рода. Каждая придуманная мной история оказывалась длиннее предыдущей, однако я обнаружил одну странность. Какие бы глупости я ни придумывал, в моих бреднях всегда оказывались зерна истины.

Шут бросил на меня быстрый взгляд, словно ждал возражений, но я молчал. Он опустил глаза.

— Наверное, мне следует винить самого себя. Когда во мне выросли побеги величайшей правды, никто в неё не поверил. В тот день, когда я объявил себя Белым Пророком, наставники отвернулись от меня. «Забудь о своих диких мечтаниях», — сказали они мне. Словно найдется человек, который стал бы мечтать о такой судьбе! Они заявили, что мантия Белого Пророка уже легла на другие плечи. Она родилась раньше, чтобы изменить будущее мира в соответствии со своими видениями. Всем известно, что каждый век знает лишь одного Белого Пророка. Даже я об этом знал. Тогда кто я такой? Они не могли ответить на мои вопросы, однако были уверены, что я не пророк. А женщина, назвавшаяся Белой Пророчицей, уже отправилась в мир.

Он вздохнул и надолго замолчал, потом пожал плечами.

— Я знал, что они ошибаются. Уверенность шла из самых глубин моего существа. Они хотели заставить меня найти утешение в той жизни, которую я у них вел. Им даже в голову не приходило, что я могу восстать.

Но я убежал. И отправился на север — мой путь и те времена я даже не стану пытаться описывать. Я шел все дальше и дальше на север, пока не добрался до двора короля Шрюда Видящего. Ему я и продал себя на тех же условиях, какие чуть позднее принял ты. Свою верность за его защиту. Не прошло и года с момента моего появления, как слух о тебе потряс двор. Бастард. Нежданный ребенок, никому не известный Видящий. Как они все были удивлены! Все, кроме меня. Ведь мне уже привиделось твое лицо, и я знал, что должен тебя найти, хотя меня упорно убеждали в том, что ты попросту не можешь существовать.

Он наклонился вперед и положил на мое запястье руку в тонкой перчатке. Шут сжимал мою руку всего мгновение, наша кожа не соприкасалась, но я почувствовал, как нас что-то связало. Нет, не Скилл и не Уит. Я даже не ощутил присутствия магии — в том виде, как я её понимал. Нечто похожее происходит, когда попадаешь в необычное место, а потом тебя охватывает ощущение, будто ты здесь уже бывал. И мне показалось, будто мы с Шутом уже так сидели, произносили эти слова — и всякий раз наши слова запечатывало его короткое прикосновение. Я отвел глаза и наткнулся на взгляд Ночного Волка.

Я откашлялся и попытался заговорить о другом.

— Ты сказал, что знаешь ту женщину. Как её зовут?

— Ты никогда не слышал её имени. Однако о ней ты знаешь. Помнишь, во время войны красных кораблей нам рассказали, что их вождя зовут Кебал Робред?

Я согласно кивнул. Племенной вождь островитян, который неожиданно объединил всех под своим началом. С пробуждением драконов союз моментально распался. В некоторых легендах говорится, что дракон Верити пожрал главаря пиратов, в других — будто Кебал утонул.

— Ты слышал, что у него была советница? Бледная женщина?

Слова Шута показались мне ужасно знакомыми. Я нахмурился, пытаясь вспомнить. Да. До меня доходил такой слух, но не более. Я вновь кивнул.

— Хорошо. — Шут откинулся назад и заговорил почти небрежно: — Это она. И ещё кое-что: она не только свято верит в то, что является Белой Пророчицей, но и убеждена, будто Кебал — её Изменяющий.

— Тот, кто делает других героями?

Шут покачал головой.

— Нет. Её Изменяющий уничтожает героев. Он уменьшает способности людей. Там, где мне удается что-то построить, она разрушает. Там, где я объединяю, она разъединяет. — Он вновь покачал головой. — Она верит, что все должно закончиться прежде, чем начнется вновь.

Я ждал, когда он продолжит, но Шут молчал. Тогда я подтолкнул его.

— А во что веришь ты?

На его лице появилась задумчивая улыбка.

— Я верю в тебя. Ты — мое новое начало.

Я не нашелся что ответить, и в комнате повисла тишина.

Он дотронулся до уха.

— Я ношу серьгу с тех пор, как мы с тобой виделись в последний