Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Я всегда встаю рано. Ты убедишься в этом теперь, когда мы будем жить вместе. Соседка.

Прошлепав босыми ногами к кофеварке, Джеймисон насыпала в ситечко кофе и поставила снизу чашку. После чего облокотилась на стол и спросила, зевая:

— Ночью были какие-либо блистательные откровения?

— Похоже, Дабни завтракал дважды. Мне бы хотелось узнать почему.

— Отлично.

Кофеварка звякнула, Алекс приправила кофе сахаром и сливками и отпила глоток.

— Сегодня утром у нас назначен обыск у Дабни дома.

Ничего не ответив, Декер забарабанил пальцами по столу.

— Насколько я понимаю, там будут его дети, — помолчав, добавила Джеймисон.

— Мальчик и его отец.

— Что? — недоуменно спросила она. — У Дабни четыре взрослых дочери.

— Здесь на стоянке стояла машина с окнами, заклеенными пластиковыми пакетами. Серая «Сентра».

— А… ну и что?

— Кто это такие?

— Томас Амайя и его одиннадцатилетний сын Дэнни.

— Он ходит в школу где-нибудь неподалеку?

— Да. Ты их видел?

— Они уехали незадолго до шести утра.

— Томас отвозит сына в школу. Там есть специальная группа для детей, чьи родители уходят на работу рано. Томас работает на стройке и в половине седьмого уже должен быть на работе.

— А мать?

— Насколько мне известно, они живут вдвоем — Томас и Дэнни.

— Откуда ты все это узнала?

— Я же говорила тебе, что встретилась со всеми жильцами. После того как Мелвин купил это здание, я хотела со всеми познакомиться. Просто заверить их в том, что все будет в порядке. Что никто их не выселит. И я довольно долго пообщалась с Томасом и Дэнни. Томас души не чает в своем сыне. А Дэнни очень смышленый. Он рисует. Я видела несколько его набросков. У мальчишки есть талант.

— И как, все жильцы приятные?

— Ну, это очень относительное понятие.

— Дай мне относительный ответ.

— Одни приятнее других. И я понимаю, откуда сюда попали многие из них. Все эти люди цветные. И я вовсе не уверена, что все они находятся здесь на законных основаниях. А я для них — белая женщина, которая стучится к ним в дверь и заявляет, что какой-то неизвестный инвестор купил это здание и я буду домовладелицей. На их месте я бы тоже отнеслась к этому подозрительно.

— На дворе две тысячи семнадцатый год, но это совсем не чувствуется, — вздохнул Амос. — Когда я был маленьким, по телевизору показывали передачи о том, каким будет будущее. Роботы убирают в квартире, люди летают на работу в своих машинах… А вместо этого мы получили… вот что.

— Декер, ты говоришь прописные истины. Послушай, Мелвин сказал, что в ближайшее время приедет сюда, чтобы познакомиться с людьми и взглянуть на свою собственность.

— Я буду рад снова с ним встретиться, — встрепенулся Амос.

— Знаю, вы с ним быстро сошлись.

— Мелвин — мой лучший друг.

Услышав это замечание, Алекс слегка нахмурилась, но ничего не сказала.

У Декера зазвонил телефон. Это был Богарт. Молча выслушав то, что он ему сказал, Амос отключился.

— Изменение планов. Богарт хочет, чтобы мы приехали в морг.

— Зачем?

— Патологоанатом только что закончила вскрытие Дабни.

— Очень хорошо, но мы и так знаем, отчего он умер. Огнестрельное ранение в голову, нанесенное самому себе.

— Да, но это еще не все.

— Что?

— Похоже, этот человек уже был мертв, когда стрелял в себя.

Глава 11

Та же самая патологоанатом Линна Уэйнрайт молча наблюдала за тем, как Декер рассматривает разрезанное тело Уолтера Дабни. На груди трупа темнел острый угол стандартного разреза, уже зашитого.

Рядом с Декером стоял Богарт. Джеймисон держалась поодаль, стараясь не смотреть на разделанное тело.

Не так давно этот человек был успешным бизнесменом и имел любящую семью. Теперь он представлял собой безжизненный, изуродованный мешок с мясом и костями, лежащий на стальном столе.

— Вы уверены? — спросил Богарт.

Взяв рентгеновский снимок, Уэйнрайт закрепила его на подсвеченном экране на стене и указала на темное пятно.

— Обширная опухоль головного мозга, неоперабельная вследствие своего расположения и того, насколько глубоко она проникла в жизненно важные области. Я уже делала рентгеновские снимки и сразу поняла, что тут что-то есть. Но когда извлекла мозг, я просто поразилась, насколько все плохо.

— Сколько ему еще оставалось жить? — спросил Декер.

Патологоанатом задумалась.

— Конечно, вам понадобится заключение еще одного специалиста, но, по моим грубым оценкам, шесть месяцев или даже меньше. Скорее меньше. Потому что у него к тому же вот здесь была аневризма, вот-вот готовая лопнуть, — добавила она, указывая другое пятно на снимке. — Если честно, я удивлена, что головной мозг у него продолжал полностью функционировать.

— Быть может, у него оставалась какая-то цель в жизни, — предположил Декер. — Например, убить Анну Беркшир.

— Ты правда так думаешь? — резко спросил Богарт.

— Я не исключаю такую возможность.

— Как вы полагаете, его жена знала? — спросила Джеймисон. — Насчет опухоли?

— Сомнительно, — ответил Росс. — Я хочу сказать, можно было бы ожидать, что она об этом упомянет.

— Возможно, это и была та неожиданная поездка, которую Дабни совершил месяц назад, — сказал Амос. — Именно тогда ему поставили диагноз. — Он повернулся к патологоанатому. — Может ли так быть, что он не знал про опухоль?

— Все может быть, — осторожно ответила Уэйнрайт. — Но обязательно должны были быть внешние симптомы. Легкое расстройство двигательных функций. Нарушение мыслительного процесса. Полагаю, человек такого положения, образованный, состоятельный, наверняка хорошая программа страхования здоровья, — обязательно обратился бы к врачу. Простая томография установила бы наличие опухоли. А другие анализы подтвердили бы то, что она злокачественная.

— Интересно, почему никто из деловых партнеров Дабни не заметил ничего неладного, — сказал Богарт. — Им ведь приходилось много с ним общаться.

— Кстати, а почему ничего не заметила его жена? — добавила Джеймисон.

— При такой разновидности рака конец наступает очень быстро, — сообщила патологоанатом. — Но до определенного момента больной мог работать вполне нормально, пока опухоль не стала слишком обширной. Судя по виду мозговых тканей, на мой взгляд, это время стремительно приближалось.

— То есть Дабни мог прятать свое заболевание от родных, друзей и коллег по работе? — спросил Декер.

— Опять же, все возможно. Он также мог принимать какие-то препараты, помогавшие ему.

— И анализ крови покажет их присутствие в организме? — спросил Богарт.

— Я уже направила образцы на обработку, — сказала Уэйнрайт.

Амос снова посмотрел на тело.

— Поскольку Дабни уже умирал, сведение счетов с жизнью приобретает больший смысл. Он избавил себя и членов своей семьи от нескольких месяцев мучительных страданий. Однако это не объясняет убийство Беркшир.

— Ну, скажем прямо, я полагаю, его близкие предпочли бы несколько месяцев предсмертных мучений тому, что происходит сейчас, —