Вся Урсула Ле Гуин в одном томе - Урсула К. Ле Гуин

— лист, кость, глаз, рыба, лопата, рот; кости бросают, и выпадают различные комбинации, одна из которых выигрывает. Другие игры в кости — в некоторых из них используются длинные октаэдры — заимствованы у соседних народов. Ставки делаются обычно с помощью деревянных фишек или камешков; игра на вещи, представляющие настоящую материальную ценность, одобрением в обществе Кеш не пользуется, но тем не менее весьма популярна, и взрослые порой устраивают длительные сеансы игры в кости с пирушками — особенно летом, в горах, когда поблизости нет соседей, способных выразить свое неодобрение. У членов общества Кеш действительно не так уж много личных вещей, чтобы позволить себе разбазаривать домашнее добро из-за игры в кости, и повредить своей репутации этим они вполне могут. Из азартных игр Кеш мне известны только игры в кости; что же касается всех прочих, то здесь главным считается умение и ловкость, а не случайная удача. Именно поэтому Кеш не слишком одобрительно относятся к таким вещам, как пари и ставки на победителя.

Среди настольных игр самой любимой среди детей является игра в бирюльки: набор до блеска отполированных деревянных палочек (или просто соломинок, если играют в поле) подбрасывают в воздух, и они падают беспорядочной кучкой, которую нужно осторожно разобрать, причем не сдвигая с места остальных, если ты уже взялся за какую-нибудь одну; если сдвинешь — пропускаешь ход. Еще больший набор полированных палочек из оливы используется для целой группы игр — в «расшибалочку», в подбрасывание палочек и ловлю их тыльной стороной руки, в строительство разных «домиков» и т. п., и кое-кто из детей добивается поистине поразительной ловкости рук благодаря таким играм.

Деревянные таблички с надписями, вроде домино и примерно того же размера, иногда очень красиво украшенные, служат для нескольких видов игр, основной целью которых, как в наших анаграммах, является составление слов или (в более сложных разновидностях) предложений. Такие игры могут продолжаться часами, а иногда и днями. Например, ставится цель — сложить стихотворение или игроки договариваются о быстром, «летучем», обмене «оскорблениями» — шуточными, конечно. Подобные соревнования без использования игровых пластинок и в виде свободных устных импровизаций характерны для Танца Вина. Прямое соперничество и агрессивность, как и всегда у народа Кеш, направляются при подобных играх в русло словесного поединка, который приемлем до тех пор, пока игроки держат себя в руках, и вызывает восхищение у зрителей, пока представляется им разумным.

Игра «в слова» (устная) — это нечто вроде рассказывания «историй с продолжением», когда люди, усевшись в кружок, рассказывают по принципу «а дальше было вот что», заканчивая свою часть повествования на каком-нибудь заковыристом месте, с которого и должен начинать следующий, и так без конца. Похоже, что игра в загадывание и отгадывание загадок в чистом виде в Долине не встречается.

Я не видела, чтобы играли в шахматы или во что-либо подобное на разрисованной клетками доске, не играли также и ни в какие варианты шашек и го. И карт у Кеш я тоже не видела. На досках играют в игры типа «змеи-и-лестницы», или триктрак, или индийской «пачизи» в упрощенном варианте — все это очень простые и распространенные главным образом среди маленьких детей игры; взрослые играют в них вместе со своими малышами. В Тачас Тучас дети ходят в хейимас Красного Кирпича, чтобы поиграть в игру под названием «Трудное путешествие в Девять Городов», во время которой путь игроков по огромной старинной, замечательно разрисованной доске полон опасностей — гремучих змей, диких собак, разъяренных Мельников, огненных шаров и шаровых молний, волшебных земляных белок и прочих препятствий, прежде чем они наконец достигают Ваквахи…

Три стихотворения Пандоры, написанные по пути из Долины в Столицу Человека

Высокая Башня

Высока, благородна та Башня,

что из глыб построена Воли

и стоит на скалах Закона:

нерушима эта обитель.

Здесь хозяин — Единственный.

Множество разных людей

жить здесь может,

но все же язычники

вечно изгоями будут

и умрут точно звери.

И тогда мы решили:

ну что же, уходим,

и ушли от дворца Его

и от Царства в поля и луга,

где себе мы хижины строим

из глины, воды и веток.

И живем мы бок о бок

с травою, зверями и лесом.

Они служат нам пищей и кровом,

мы их восхваляем в песнях,

одинаковы смерти наши.

И пути наши очень похожи,

только свой проложили мы

волей разумной. Стал

реке он подобен быстрой,

средь скал по камням бегущей.

А в долинах, где дома свои строим,

мы подобны воде и теням.

Быстро рушатся наши жилища,

и давно уж не видим мы за спиною

священной высокой той Башни,

и стремимся все дальше и дальше

по теченью реки каменистой.

Ньютон не спал здесь

Мне все равно — возможна ль я, иль нет.

Где, собственно, мосты меж нами?

Да вот они: и радуга, и ветер,

туман и неподвижный воздух.

Должны мы непременно научиться

ступать по радуге.

(И даже Бог-ревнивец

считает это справедливым.)

Должны мы научиться летать

на крыльях ветра —

ведь связывает нас, душа моя, сестрица,

бездонная та пропасть, что легла меж нами.

Должны познать мы и тропу тумана,

что разделяет нас, о брат мой, тело —

ведь это лишь родство по Дому.

Должны мы научиться верить

воздуха прозрачным массам.

Не говоря слишком ясно

Ни божества, ни короли и ни герои,

что родятся раз в столетье,

здесь друг друга не сменяют.

Ни двойников, ни слепков с нас

и ни умноженного многократно

войска дублей — иль новых образцов,

но все ж на нас похожих, —

толпы, что заполняет города,

здесь нет. И нет Столиц. Простите.

Здесь нет и Никуда,

куда бы броситься могли вы.

Пути нет без конца и без предела.

Только люди. Их немного,

и они пытаются припомнить,

в памяти оставить множество вещей,

и бродят у реки спокойной,

и поют: о хейя, хейя,