Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Размышления на эту тему вызывали такие же жуткие ощущения, какие охватили меня, когда я перебирал предметы, привезенные Чейдом из моей прежней жизни. Когда-то подобные мысли казались мне чрезвычайно важными. Вопросы любви, чести и долга… Я любил Молли, но любила ли Молли меня? Любил ли я её больше, чем моего короля, и что было для меня важнее: Молли или долг? В юности я мучился над этими вопросами, но со Старлинг я никогда их себе не задавал. До сегодняшнего дня.

И вновь, как и раньше, ответы от меня ускользали. Я любил Старлинг, но не как женщину, а как привычную часть моего существования. Потерять её было все равно что лишиться очага в доме. Я привык рассчитывать на её исчезающее и вновь появляющееся тепло. Но я понимал, что должен сказать Старлинг о прекращении наших отношений. Ужас заставил меня стиснуть зубы, и я вдруг вспомнил, как мучительно медленно тянулось время, пока целитель вытаскивал наконечник стрелы из моей спины. Я знал, какая боль меня ждёт.

Я услышал шорох одеяла — Старлинг проснулась. Потом раздались её легкие шаги. Я не повернулся, продолжая наливать воду в чайник. Мне вдруг стало не под силу на неё посмотреть. Она не подошла и не прикоснулась ко мне. После короткой паузы Старлинг заговорила:

— Значит, Нед тебе все рассказал.

— Да, — ровным голосом ответил я.

— И ты решил разорвать все, что нас связывает.

Я не нашел, что сказать.

— Ты сменил имя, но после стольких лет нисколько не изменился. — Теперь её голос наполнился гневом. — Том Баджерлок такой же ханжа, каким был Фитц Чивэл Видящий.

— Не нужно, — предупредил я её, имея в виду не тон, а имя.

Мы потратили немало сил, чтобы Нед не знал о моем прошлом. И я понял, что Старлинг отнюдь не случайно произнесла вслух мое прежнее имя.

— Не буду, — заверила меня Старлинг, но я видел, что она всего лишь спрятала кинжал в ножны. — Просто я напомнила тебе, что ты ведешь две жизни, и у тебя неплохо получается. Почему же ты недоволен мной?

— Я смотрю на это иначе. Сейчас у меня есть только одна жизнь. И я не намерен вставать на пути твоего мужа. Или ты хочешь сказать, что он знает о моем существовании и ему все равно?

— Напротив. Ему ничего не известно, поэтому он не страдает. И если ты немного пораскинешь мозгами, то поймешь, что это практически одно и то же.

— Только не для меня.

— Ну, довольно долго так было и для тебя. Пока Нед все не испортил. Ты навязал свои жесткие принципы совсем молодому парню. Надеюсь, ты ужасно собой гордишься, вырастив ещё одного блюстителя морали, подобного себе. — Её слова походили на пощечину.

Старлинг принялась быстро ходить по комнате, собирая свои вещи. Наконец я нашел в себе мужество повернуться к ней. Она раскраснелась и даже не успела причесать волосы после сна. На ней была надета лишь моя рубашка, доходящая до бедер. Когда я повернулся, Старлинг остановилась и посмотрела на меня. А потом расправила плечи и гордо вскинула голову, словно хотела показать мне, от чего я отказываюсь.

— Кому было плохо от наших отношений? — спросила она.

— Твоему мужу, если бы он узнал о них, — спокойно ответил я. — Нед рассказал мне, что он из аристократического рода. Слухи могут причинить ему больше вреда, чем удар кинжала. Подумай о его чести, о том, что станут говорить о его доме. Не делай из него старого дурака, живущего с красивой молодой женщиной…

— Старого дурака? — Она заметно удивилась. — Я не понимаю… Нед сказал тебе, что он старый?

Теперь пришел мой черед удивляться.

— Он сказал, что твой муж замечательный человек…

— Замечательный, но не старый. Совсем наоборот. — Она улыбнулась гордой и смущенной улыбкой. — Ему двадцать четыре года, Фитц. Прекрасный танцор и сильный, как молодой бык. Неужели ты мог подумать, что я соглашусь греть бок старому лорду?

А я отчего-то именно так и решил.

— Я подумал…

Старлинг вызывающе вздернула подбородок, словно я её унизил.

— Он красив и обаятелен, ему под силу соблазнить любую женщину. Однако он выбрал меня. И я его люблю — по-своему. Он заставляет меня чувствовать себя молодой, желанной и способной на настоящую страсть.

— А какой ты чувствуешь себя, когда имеешь дело со мной? — невольно вырвалось у меня — и я тут же пожалел о своем вопросе.

Старлинг задумалась.

— С тобой мне спокойно и удобно, — ответила она, ничуть не заботясь о моих чувствах. — Ты принимаешь меня и ценишь. — Она неожиданно улыбнулась, и мне стало больно. — Ты для меня — приключение. Я чувствую себя щедрой — ведь ты получаешь то, что никто другой дать не хочет. И ещё кое-что. Я словно певчая птица, навестившая воробья.

— Ты сказала правду, — не стал спорить я и отвернулся к окну. — Но теперь все кончилось, Старлинг. Навсегда. Быть может, ты считаешь, что я веду жалкую жизнь, — но она моя. И я не собираюсь воровать крошки с чужого стола. У меня ещё осталась гордость.

— Ты не можешь её себе позволить, — резко сказала она, откидывая волосы с лица. — Оглянись, Фитц. Ты уже дюжину лет живешь один — и чего ты добился? Хижина в лесу и горстка цыплят. Чем ты можешь утешиться, где найдешь душевное тепло? У тебя есть только я. Возможно, я уделяю тебе лишь малую часть своей жизни, но я — единственный свет, озаряющий твои дни, — она заговорила жестче. — Крошки с чужого стола лучше голода. Ты нуждаешься во мне.

— Нед. Ночной Волк, — холодно напомнил я.

Она отмахнулась.

— Сирота, которого я привела к тебе, и дряхлый волк.

Пренебрежение, с которым она говорила о них, не только оскорбило меня, но и заставило понять, что мы по-разному смотрим на многие вещи. Быть может, если бы мы постоянно жили вместе, разногласия проявились бы давно. Но перерывы в отношениях не способствовали философским дискуссиям, да и практических вопросов нам не приходилось решать. Мы встречались, когда того хотела Старлинг. Она делила со мной стол и постель, пела и смотрела, как я работаю по дому, но не разделяла моей жизни. Наши мелкие размолвки забывались от одного её визита до другого. Она привела ко мне