Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Как я мог увидеть Неттл, не посетив Баррича? Он заботится о ней, как… отец. С Барричем все хорошо. Конечно, он продолжает хромать. Но он нечасто ходит пешком, так что нога не слишком его беспокоит. Вокруг него постоянно полно лошадей — как и раньше. — Чейд откашлялся. — Знаешь, мы с королевой позаботились о том, чтобы жеребят Радди и Суути отдали Барричу. Благодаря им он основал племенную ферму. Кобылу, которую ты расседлал — её зовут Зола, — я получил от Баррича. И он не только разводит, но и объезжает лошадей. Конечно, ему никогда не стать богачом — как только у него появляются деньги, старик сразу же покупает новую лошадь или землю под пастбища. Но когда я спросил его о делах, он ответил: «Все хорошо».

— А как Баррич отнесся к твоему визиту? — спросил я.

Теперь мой голос звучал почти буднично — повод гордиться собой. Чейд вновь ухмыльнулся, но в его глазах появилось грустное выражение.

— После того как пришел в себя от удивления, он принял меня весьма и весьма почтительно. А на следующее утро, когда один из его близнецов — кажется, Ним — оседлал для меня лошадь, Баррич вышел проводить меня и очень вежливо пообещал прикончить старину Чейда, если заметит, что я проявляю интерес к Неттл. Он произнес это с искренним сожалением, но у меня не осталось ни тени сомнения, что он выполнит свое обещание. Так что можешь не говорить мне, что к его словам следует отнестись со всей серьезностью.

— Неттл знает, что Баррич ей не родной отец? Что ей известно обо мне?

У меня возникали все новые и новые вопросы. Я постарался выкинуть их из головы. Я ненавидел себя за гнусное чувство собственника, которое заставляло меня спрашивать, но ничего не мог с собой поделать. Это все равно что бороться с соблазном заняться Скиллом — я должен, должен узнать обо всем, что произошло за прошедшие годы.

Чейд отвел глаза и сделал большой глоток бренди.

— Не знаю. Она зовет его папой. И очень любит, принимая без малейших оговорок. О да, она может не согласиться с ним, но только если речь идет не о самом Барриче. Боюсь, с матерью у неё не такие простые отношения. Неттл не проявляет интереса к пчелам или свечам, но Молли мечтает о том, чтобы дочь продолжала её дело. Однако девица столь упряма, что, боюсь, Молли придется передать ремесло одному или двум сыновьям и смириться. — Он выглянул в окно и добавил: — В присутствии Неттл она не произносит твое имя.

Я повертел в руках чашку.

— А что же Неттл интересует?

— Лошади. Соколы. Мечи. Ей пятнадцать, и я ожидал услышать от неё о молодых парнях, но они её совсем не занимают. Возможно, женщина в ней ещё не пробудилась, или у неё слишком много братьев, чтобы иметь романтические заблуждения относительно мужчин. Она мечтает сбежать в Баккип и вступить в королевскую стражу. Неттл знает, что раньше Баррич был главным королевским конюшим. Я рассчитывал, что он согласится на предложение Кетриккен вновь занять эту должность. Однако старик отказался. Неттл так и не поняла почему.

— Но я-то знаю.

— Я тоже. Когда я гостил у них, речь зашла о том, что я могу забрать с собой Неттл, даже если сам Баррич не захочет возвращаться в Баккип. Она могла бы стать моим пажом, да и королева Кетриккен охотно взяла бы Неттл фрейлиной. Пусть девочка поживет в городе, узнает королевский двор, сказал я Барричу, но он тут же отклонил мое предложение. Казалось, оно его оскорбило.

Сам того не желая, я облегченно вздохнул. Чейд поднес к губам бренди, продолжая за мной наблюдать. Он ждал. Он знал, каким будет мой следующий вопрос. Зачем? Зачем он навестил Баррича, почему предложил забрать Неттл в Баккип? Я вновь глотнул бренди и посмотрел на старика. Да, он постарел, но совсем не так, как другие люди. Волосы стали совершенно белыми, но зеленые глаза блестели из-под белоснежных локонов совсем как раньше. Интересно, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы не позволить плечам поникнуть, какие снадобья он принимает, чтобы сохранять живость и энергию, и чего ему это стоит? Он старше короля Шрюда Проницательного, а Шрюд умер много лет назад. Королевский бастард, как и я, Чейд расцветал от интриг и раздоров — качество, которого у меня никогда не было. Я покинул двор и все, с ним связанное. А мой старый наставник решил остаться, став незаменимым для нового поколения Видящих.

— Понятно. А как поживает Пейшенс?

Этот вопрос я подобрал с особым тщанием. Меня не слишком интересовали новости о жене моего отца, но ответ гостя пригодился бы мне, чтобы подобраться к более животрепещущей теме.

— Леди Пейшенс Терпеливая? Ну, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я её видел в последний раз. Пожалуй, целый год. Ты же знаешь, она живет в Тредфорде и, кстати, весьма успешно правит своими владениями. Довольно неожиданно, если подумать. Когда она была королевой и женой твоего отца, ей не удалось себя проявить. Потом она стала вдовой, и все привыкли к эксцентричной леди Пейшенс. Но стоило всем сбежать из Баккипа, она превратилась в королеву — если не по титулу, то по сути. Кетриккен поступила мудро, выделив Пейшенс владения, поскольку в Баккипе вдову воспринимали как королеву.

— А принц Дьютифул?

— Ужасно похож на своего отца, насколько это вообще возможно, — ответил Чейд, покачав головой. Я внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять, что стоит за его словами. Что ему известно? Он нахмурился и продолжал: — Королева вынуждена отпускать его из Баккипа. Люди говорят о принце так же, как о твоем отце, Чивэле: «Правильный донельзя». Боюсь, они недалеки от истины.

Голос моего гостя едва заметно изменился.

— Недалеки? — спросил я.

Улыбка Чейда вышла слегка смущенной.

— В последнее время мальчик ведет себя странно. Он всегда предпочитал одиночество — и неудивительно, так часто бывает с единственным наследником. Ему ведь следует постоянно помнить о своем титуле, и он не должен никому выказывать особого расположения. В результате у принца развилась склонность к самосозерцанию. Но в последнее время он стал подвержен приступам черной меланхолии. Дьютифул настолько погружен в собственные мысли,