Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

Димуунд обошел валун. Оставшиеся в живых катуранцы окружили и добили последнего солдата, а потом поспешили к нему, крича, что с ним все будет в порядке. Димуунд, выпрямился, пошатнулся, из последних сил цепляясь за ускользающее сознание, и покачал головой.

— Вы знаете, что делать. Приступайте немедленно. — Доковыляв до покачивающегося валуна, он примерился, уже с трудом соображая, что делает. — Но этот… этот — мой.

ТайГетен всем телом навалился на валун, когда тот завис в крайней точке над обрывом. Он почувствовал, как тот подался, совсем немножко, потом еще чуть-чуть. И наконец Димуунд понял, что летит.

Ауум заметил одинокого мага, поспешно опускающегося в арьергарде людского строя. Еще через несколько мгновений он услышал, как кто-то отдает солдатам команду остановиться и бежать.

— Я так не думаю, — сказал он. — ТайГетен, атакуем!

Все, как один, дружно развернулись и набросились на врага. Люди, оказавшись между угрозой сверху и обещанием скорой победы впереди, вновь устремились навстречу эльфам. Ауум заметил, как Фалин повела своих Тай на правый фланг, чтобы окружить и добить магов. Квиллар последовал за ней.

Ауум подпрыгнул и прямыми ногами ударил в грудь того же самого худощавого мечника, с кем фехтовал несколько минут назад. Приземлившись ему на грудь, он вогнал ему меч в рот, спрыгнул с падающего тела и присел на корточки, пропуская над головой широкий замах вражеского меча. Развернувшись, он уперся руками в мертвого солдата, сделал стойку и обеими ногами ударил в грудь напавшего на него врага. Тот отлетел назад на несколько шагов.

Ауум вскочил на ноги. На него напирали сразу с трех сторон. Он ударил вправо, чувствуя, как его клинок глубоко вошел в бедро противника, влепил раскрытой ладонью в лоб переднему солдату… а вот удара сзади так и не последовало.

— Это был мой, — сказал Улисан.

ТайГетен встали спина к спине, жестами предлагая врагам напасть на них. Позади шеренг людей отчаянно надрывался маг-летун, крича, что они должны развернуться и бежать. Кое-кто последовал его совету, но ТайГетен связали остальных боем. Со стен вновь полетели стрелы, заставляя врагов вплотную прижиматься к отвесным скалам — маги побежали, и теперь солдаты лишились магической защиты.

Сначала Ауум услыхал слабый треск наверху, за которым последовал низкий гул набирающей скорость лавины.

— Отходим! — во всю силу легких закричал он.

Влепив в челюсть своему противнику сильнейший удар, архонт развернулся, схватил Улисана за рубаху и потащил его прочь. Небо над их головами расколол ужасающий грохот обвала. Вокруг них на землю начали падать мелкие камешки и прочий мусор. У самого основания утеса сверху рухнуло тело одинокого солдата, и людей охватила паника.

Грохот валунов, катящихся по склону утеса, оглушал. Еще никогда в жизни Ауум не слышал ничего подобного. Один за другим огромные камни срывались с откоса, и земля принимала их со стоном и содроганием. Ауум со всех ног бежал прочь, за ним по пятам несся Улисан. Слева от них к горящим стенам города устремилась Фалин со своими Тай. Квиллар также не отставал от них.

С устрашающим грохотом обрушилась часть стены, примыкавшая к утесу. Первый валун врезался в землю прямо посреди толпы солдат, погрузившись в грунт футов на двадцать, не меньше. Валуны сыпались сверху, словно их метал сам Шорт, превращая врагов в кровавое месиво. От сотрясения люди и эльфы отлетали в разные стороны, словно изломанные куклы.

Ауум вскочил на ноги и побежал дальше, а за его спиной вместе пытались убежать от наступающей лавины и враги, и друзья. Гулкий грохот забивал уши. Сзади их догнал порыв сильного ветра, вздымающий перед собой тучи пыли, который с корнем вырывал кусты и мелкие деревья. А сверху, по обрыву, продолжала катиться многотонная лавина, увлекая за собой все новые камни.

Скорость она набрала просто невероятную. Ауум нырнул в прыжке за обломанный ствол дерева и увидел, что позади него на землю обрушилась часть утеса. Подгоняемая тысячами тонн камней, катящихся вниз по склону, лавина выплеснулась на равнину и понеслась к стенам города.

Она подхватила сотни людей и разметала их по земле, над которой заклубились столбы пыли. Стало трудно дышать, а тут еще во все стороны летел всякий мусор. Ауум спрятался за деревом, слушая, как в ствол его стучат обломки камней, и молясь про себя Бииту, чтобы оно выдержало. Пыль застилала видимость, и в этом тумане лишь смутно виднелись уцелевшие деревья.

Ауум зажал ладонью рот и поднялся на ноги, кашляя и задыхаясь. Мимо него, спотыкаясь и едва не падая, проковылял какой-то солдат. Ауум уже собрался добить его, но увидел, что затылок его уже превратился в кровавое месиво. Архонт принялся высматривать своих воинов, но видимость во все стороны ограничивалась какой-нибудь парой шагов.

Лавина растеряла всю свою мощь столь же стремительно, как и набрала ее, и шум начал стихать. В ушах у Ауума стоял звон, а лицо и руки были испещрены бесчисленными мелкими порезами от летящих щепок и осколков камней. Он не знал, выстояли ли стены. Он не знал, скольких своих людей потерял. Зато он точно знал, что опасный и открытый участок местности превратился отныне в непроходимый завал.

Теперь все атаки будут направлены только на главные ворота. Криком сзывая на сборный пункт всех, кто мог услышать его, Ауум зашагал обратно к стенам, чтобы по свисающим веревкам подняться в город.

Киллит приказал играть отступление. Джерал смотрел, как возвращаются уцелевшие, а раненые помогают умирающим выбраться из-под обломков каменной лавины. Он не испытывал удовлетворения от этого зрелища, стоя рядом с Локешем перед вконец растерявшимся генералом.

— Пиндок по-прежнему где-то прячется и скорее обделается по полной программе, чем придет вам на помощь, — заявил Джерал. — А вы, генерал Киллит, как и этот беспробудный пьяница Лореб до вас, продемонстрировали свою полнейшую неспособность командовать армией. Ротные капитаны перешли на мою сторону, и я заручился поддержкой лорда Локеша и магов. С этой минуты я принимаю на себя командование армией и ходом сражения. Истормун хочет, чтобы его солдаты вернулись на Балайю. Я выполню его приказ, поскольку вы этого сделать не в состоянии. И, хотя арестовывать вас я не намерен, вы немедленно удалитесь вместе со своими адъютантами в тыл армии. Полагаю, вы найдете там Пиндока и всю Желтую гвардию.

— У вас нет никаких полномочий для подобных действий. Это — мятеж. Круг магов узнает об этом, и ваша жизнь не будет стоить и ломаного гроша. — Но в голосе Киллита не чувствовалось убежденности, и его слова прозвучали жалко и унизительно.

— Очень может быть. Но Круг далеко отсюда. Истормун общается только с Хундом, а Хунд подчиняется мне.

— Вы угрожаете мне, капитан Джерал?

— Нет, но могу, если вы будете настаивать, — ответил Джерал. Локеш недовольно зашипел, и Джерал поправился: — Нет, конечно. У меня нет желания проливать вашу кровь. В конце концов, вы навредили себе больше, чем при всем старании это мог бы сделать я: кровь сотен тех, кто погиб под лавиной, падет на вашу голову. Но вы можете обдумать собственное положение и то, как Круг отнесется к вашим сегодняшним действиям.

Из Киллита словно выпустили воздух. Понурившись, он пробормотал:

— Желаю удачи, — после чего развернулся и побрел прочь.

Известие о смене командования распространилось по рядам с быстротой лесного пожара. Повсюду раздавались приветственные крики. Маги удвоили усилия, врачуя раненых и облегчая страдания умирающих. Воодушевление сменило апатию и обреченность, в которую погрузилась армия после схода лавины. Но Джерала не покидали дурные предчувствия. Стоящий рядом с ним Локеш выразительно приподнял брови.

— Ожидания, — сказал он, — интересный феномен. Надеюсь, вызов окажется вам по плечу.

— Поживем-увидим, не так ли? — отозвался Джерал, всматриваясь в город, со стен которого эльфы осыпали их насмешками, радуясь поражению людей. — Каковы наши магические возможности, Хунд?

— Только в трех ротах маги в состоянии бить заклинаниями, — ответил тот. — В восьмой, девятой и десятой. Но этого должно хватить, чтобы еще до наступления ночи вызвать в городе катастрофические разрушения.

— Мы должны нанести ответный удар. Что-нибудь такое, что подорвало бы их уверенность в себе и лишило мужества, сделало бы их уязвимыми и оставило на ночь в таком состоянии, чтобы они хорошенько призадумались. Собственно говоря, здесь возможен только один вариант.

Джерал не сводил глаз с городских стен. До сих пор они не подвергались особым испытаниям и благополучно выдержали бомбардировку льдом и огнем. Шарпы проделали фантастическую работу, обшив переднюю стену листовым железом, но он уже заметил слабые места и придумал, что делать дальше. А в самом центре крылась поистине ахиллесова пята всей их обороны.