Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

к сундуку с одеждой и начал в нем рыться. «Итак, — думалось ему, — сегодня она получит обратно свой драгоценный корабль и отправится в плавание, которого так долго ждала. И я рад за неё. Рад? Да, действительно рад». Он ведь очень хорошо помнил, что это такое — принять командование кораблем. Брэшен разыскал в сундуке чистую рубашку и натянул её. У Альтии все получится. Он ею гордился. Она тоже радовалась за него, когда он получил под свое начало Совершенного. Нет, честно, он был искренне рад за неё.

Он оглянулся на Альтию. Она сидела на корточках возле своей кисы с вещами, возле кучи раскиданных одежд. Потом с несчастным видом подняла на него глаза. Она была настолько измотана, что Брэшен во всем сразу раскаялся.

— Я, по-моему, нагрубил, — сказал он. — Слушай, не сердись, а? Я просто здорово устал.

— Ну, мы оба хороши, — ответила она. И вдруг улыбнулась: — Слушай, может, ты ляжешь ещё полежишь, а? Зачем нам обоим вскакивать в такую рань?

Она что, в самом деле думала, что ему от этого полегчает? Она собиралась уйти не простившись, оставив его спящего? У Брэшена мигом всколыхнулись весьма неприятные воспоминания о том, как скверно они когда-то расстались в Свечном. Может, у Альтии Вестрит была просто такая манера покидать своих мужчин? Вслух он сказал:

— Ты, похоже, вчера в самом деле кое-что проспала. Уинтроу предупреждал, что все должны встать пораньше и выбраться отсюда, пока не начался отлив. Симой — судоводитель что надо, но я предпочел бы сам вывести Совершенного из здешних проливов!

— А мне-то казалось, я управляюсь ничуть не хуже тебя! — Альтия обиженно глянула на него.

— Знаю, знаю, — вздохнул Брэшен. — Но много ли проку будет Совершенному от твоего искусства, если ты на Проказнице у штурвала будешь стоять?

Она непонимающе уставилась на него. Потом до неё постепенно дошло, что к чему.

— Ой, Брэшен, — сказала она и поднялась. — Так ты, оказывается, думал, что я сегодня уплыву от тебя? На Проказнице?

— А ты разве не… — начал он и осекся, а голос немедленно охрип. Он мрачно смотрел на неё, изо всех сил запрещая себе надеяться.

Альтия медленно покачала головой, и он увидел в её глазах тень утраты.

— Мне там нет больше места, — проговорила она. — Вчера я вполне в этом убедилась, Брэшен. Да, я всегда буду любить её, но Проказница — корабль Уинтроу. Отнять её у него… Это будет то же самое, что Кайл Хэвен сделал когда-то со мной. Это будет неправильно! И несправедливо!

Он худо-бедно справился с голосом и выдавил:

— Так ты… остаешься… на Совершенном?

— Да.

— И… со мной?

— Ну, в общем, это как бы подразумевалось, — протянула она. — Я думала, мы оба этого хотели и ждали. В смысле, быть вместе. — Она опустила глаза. — По крайней мере, я этого хочу. Пусть я теряю свой живой корабль, но то, что я хочу быть с тобой — это точно.

— Альтия, прости меня! — Брэшен обрел голос, но теперь никак не мог совладать с лицом. — Слушай, мне до того жаль! Я знаю, что значила… значит для тебя Проказница.

Она невольно усмехнулась.

— Послушай, — сказала она, — если ты перестанешь расплываться до ушей, я, может, тебе и поверю.

— Не могу перестать, — сообщил он ей со всей прямотой. Стремительно шагнул к ней — и заключил подругу в объятия. Она будет с ним. Она хочет быть с ним. Чего ещё нужно?! Брэшен просто прижимал её к себе, и мир для него не существовал.

— А замуж за меня ты выйдешь? — спросил он затем, — В Удачном, в Зале Торговцев?

— Это тоже как бы типа подразумевалось, — был ответ.

— Ох, — только и сказал Брэшен. Ни на что более вразумительное он сейчас был неспособен.

Она снизу вверх вглядывалась в его лицо. Зря ли говорят, что глаза — зеркало души? И это зеркало ничего теперь не могло от неё утаить. Она ясно видела всю неуверенность и боль, которую, сама того не желая и даже не ведая, причинила ему. Знать бы заранее, как все обернется! Он улыбнулся ей, и она сумела улыбнуться в ответ. Его объятия стали крепче, и Альтия кое-как справилась с внезапным позывом тихонько высвободиться. «Мне надо просто пережить случившееся. Это же Брэшен. И я его люблю…»

Помогло, да не очень. Смела ли она даже предполагать, что однажды ей придется заставлять себя терпеть его прикосновение? А вот пришлось — и она сумеет. Да, она сумеет. Ради себя и ради него, ради них двоих. Она сделает над собой усилие и просто потерпит. Ему ведь так нужны свидетельства её любви. Заодно она докажет себе самой, что Кеннит не смог уничтожить её. Один-единственный раз она разыграет страсть, которой не испытывает. У неё получится. Ради Брэшена.

Она запрокинула голову и подставила ему губы.

Часть IV

Весна

Глава 38

СТОЛИЦА

Её покои поистине превосходили все, что Малта когда-либо даже отваживалась вообразить. Куда бы она ни обратила свой взгляд — со всех сторон в глаза прямо-таки била роскошь. Настенные фрески, изображавшие полные жизни леса, плавно перетекали в опять-таки расписной бледно-голубой потолок, населенный птицами и бабочками в полете. Мохнатый ковер под ногами был зеленым, словно густой мох. В необъятной мраморной ванне курилась паром проточная вода. Её обрамляли мраморные же изваяния водоплавающих птиц и отгораживала живая стена растений в горшках, в том числе настоящих камышей. И все это великолепие именовалось всего лишь гардеробной!

Зеркало при туалетном столике вмещало всю Малту с головы до пят — и ещё оставалось полно места. А на столике!.. По части женской «боевой раскраски» Малта считала себя знатоком и ценителем, но большая часть крохотных баночек, горшочков и пузырьков помогла ей осознать свое заблуждение. А впрочем… Впрочем, её познания и не понадобились. Всем этим богатством занялись три девушки-служанки, которые с превеликим мастерством начали его применять.

— Если госпоже будет угодно, не соизволит ли она слегка приподнять брови, чтобы я могла должным образом обвести её глаза? — осведомилась одна из прислужниц.

Малта подняла ладонь:

— Все и так в порядке, Элиза. Вы все трое замечательно потрудились надо мной!

Думала ли она когда-нибудь, что ей надоест бесконечное внимание и уход? А вот поди ты, дожила. Сейчас ей хотелось просто побыть одной. Она улыбнулась зеркалу и девушкам, отражавшимся в нем вместе с нею. Самое смешное, что Элиза выбрила часть своих густых темных волос вверх