Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

ясно говорил: она не была уверена, что они доживут хотя бы до вечера. Но даже невзирая на столь черные сомнения, Рэйн радовался уже тому, сколь ясно он ощущал её чувства и мысли, просто стоя вблизи. В свою очередь, он собрался с силами и попытался поделиться с нею спокойствием и уверенностью. А что? Наверняка капитану Кенниту доводилось бывать ещё и не в таких переделках. А значит, его команда уж что-нибудь да придумает.

— Я сделаю саван из парусины, — предложила Янтарь.

— Ага, — отсутствующе кивнул Брэшен.

Он смотрел на тело Кеннита, распростертое на палубе. Пират, из-за которого все они едва не погибли, лежал мертвый. Его мать обнимала и укачивала погибшего сына. Она плакала без слез, а по губам блуждала улыбка. Что же до Совершенного, то, вручив Кеннита матери, корабль погрузился в глубокое молчание, и Брэшен даже не отваживался с ним заговорить, опасаясь, что тот попросту не ответит. В душе корабля определенно что-то происходило, и это что-то не было предназначено для посторонних. Так что Брэшен просто ждал. Ждал, признаться, не без определенного страха.

— Ну и как мы будем выпутываться? — деловито осведомился Клеф.

Брэшен сверху вниз посмотрел на юнгу и коротко ответил:

— Не знаю пока. Попробуем что-нибудь придумать.

Юнга со знанием дела обвел взглядом неприятельские корабли и поинтересовался:

— А почему они вплотную не подходят?

— Подозреваю, — ответил Брэшен, — они побаиваются живых кораблей. Зачем им лезть на рожон, если можно метать камни издалека?

Ну а джамелийское судно, которое они протаранили, продолжало погружаться. Оставшиеся на борту в отчаянии карабкались вверх по снастям: белый змей, круживший вблизи, успел уже наглядно показать им, что пытаться спастись на шлюпках было бесполезно. Два других корабля Кеннита вовсю дрались с ближайшими джамелийцами, пытаясь прорвать окружение. Ещё один камень шлепнулся в воду в неприятной близости от Совершенного. Не подлежало сомнению: как только он отойдет подальше от тонущего корабля, стрельба сразу сделается чаще.

— Вот бы попросить белого змея помочь тем двум пиратским судам, — проговорил Брэшен задумчиво. — Тогда, глядишь, и удалось бы прорваться. Правда, пришлось бы от всего флота удирать.

— Веселенькие возможности, — вздохнул Клеф.

— Веселенькие, — кивнул Брэшен. И улыбнулся: — Но покуда мы живы, значит, ещё не все потеряно!

Носовое изваяние между тем подсаживало через фальшборт незнакомую женщину. Эта женщина даже не взглянула на Брэшена, сразу преклонив колени рядом с почившим пиратом. Невыразимое горе туманило взгляд её черных глаз. Она подняла руку Кеннита и прижала её к своей щеке. Мама потянулась к ней, положила ладонь ей на плечо. Две женщины посмотрели друг другу в глаза поверх недвижного тела. Темноволосая красавица всматривалась в морщинистое лицо Мамы. Потом она тихо проговорила:

— Я любила его. И он меня любил, я полагаю. Я ношу его дитя.

И она разгладила волосы Кеннита, отводя их с застывающего лицо. Брэшен невольно отвел глаза, почувствовав себя лишним, и стал смотреть на отходящую прочь Проказницу. Там, на носовой палубе, стояли Альтия и Уинтроу. Они совещались, что-то обсуждая. Брэшен запоздало обозвал себя идиотом и бросился к поручням. Если одна женщина перебралась с корабля на корабль, то почему бы и другой не сделать того же?

— Альтия!!! — позвал он во все горло, но было поздно: корабли уже разошлись.

Тем не менее Альтия услышала его голос и крутанулась навстречу. И бросилась на самый нос корабля. У Брэшена сердце заколотилось у горла, когда Альтия выскочила через поручни прямо на плечо носовой фигуры, — видно, её посетила та же мысль, что и его, и она решила перепрыгнуть на Совершенного. На счастье, Проказница успела подхватить её прямо в прыжке. Выражение её лица при этом нужно было видеть!

Ко всему прочему Брэшен очень ясно расслышал, что Альтия говорила своему кораблю.

— Ну пожалуйста, Проказница! Я ведь не нужна тебе! Я хочу к нему!

Вот Проказница посмотрела на Совершенного. Её голос четко прозвучал над водой:

— Совершенный! Я и её тебе отдаю!

И как родитель подбрасывает на руках дитя, носовое изваяние мощно качнуло Альтию вниз, потом вверх и с размаху перебросило её слепому кораблю!

— Нет! — испытав ни с чем не сравнимый ужас, взвыл Брэшен.

— Поймал! — прогудел Совершенный.

И действительно некоторым чудом поймал Альтию. Живую и невредимую. Принял на ладони, как мог развернулся — и препроводил прямо в распахнутые объятия Брэшена. Тот некоторое время даже не пытался сказать нечто членораздельное — просто держал Альтию, крепко-крепко прижимая к себе, и молчал. Потом посмотрел на Совершенного. И их взгляды встретились. Корабль, оказывается, открыл наконец глаза. Теперь он ещё и подмигивал своему капитану.

Брэшен окончательно потерял дар речи.

— Добро пожаловать на борт, — за него сказал Альтии Клеф. — Вот теперь вправду пора когти отсюда рвать!

— Ох, Брэшен… — пискнула Альтия куда-то ему в грудь, и звук её голоса вернул молодого капитана к реальности. Она подняла голову и стала смотреть на него, продолжая тем не менее держаться за него изо всех сил. Потом наконец перевела дух и сказала: — Уинтроу кое-что придумал. Если сумеем прорваться, надо лететь на север, в Делипай.

Тамошняя гавань теперь неплохо защищена, в ней можно держаться сколько угодно, пока почтовые птицы не соберут другие корабли Кеннита нам на помощь.

Тут она запнулась и посмотрела на безжизненное тело пирата. Над телом сидела Этта и по другую сторону — некая пожилая женщина, и видно было, что остальной мир для них не существует.

— Он умер, — шепнул Брэшен Альтии. — Умер у Совершенного на руках.

Альтия ещё крепче вцепилась в него, и Брэшен не разжимал рук, горько сетуя, что прямо сейчас у них не было времени друг для друга. Что поделаешь! Когда со всех сторон грозит смерть, поневоле становится не до нежностей.

— Прорваться, — буркнул он. — Вот бы знать, каким образом?

Ему неожиданно ответил Совершенный. Он смотрел на Брэшена поверх головы Альтии и говорил так, словно они с капитаном были наедине.

— Когда-то я пообещал не убивать тебя, — сказал он. — Я был тогда сумасшедшим, и ты это знал и все-таки мне поверил! — Корабль отвернул голову и обвел сомкнутый неприятельский строй холодным взглядом голубых глаз. — Теперь я наконец обрел полноту. И хочу дать вам обоим новое обещание. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы остались в живых!

— Поднять их на борт!

Приказ прозвучал откуда-то сзади, и все обернулись: Малта, Рэйн и сатрап. Оказывается, приказ исходил от Уинтроу. Его рубашка была сплошь залита кровью Кеннита. Он указывал на джамелийских вельмож, топтавшихся на заливаемой волнами палубе обреченного корабля.