Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Для этого есть конкретные основания?

— Он сказал Декеру, что, если тот не верит, пусть сматывает удочки. Это не в духе парня, которого по-прежнему подстерегает казнь. Виновный хватался бы за любую возможность.

— Что-нибудь добавите? — Богарт поглядел на Амоса.

— Нет.

Развернувшись, тот зашагал по коридору.

Джеймисон испустила долгий вздох.

Богарта это вроде бы позабавило.

Дэвенпорт выглядела озадаченной.

— Куда он направился?

— Копать. Он собирается копать, — ответил Богарт. — И если мы хотим угнаться за ним, надо поторопиться.

* * *

Они уже какое-то время сидели в арендованном офисе, глядя в бумаги и экраны ноутбуков. Только мужчины. Джеймисон и Дэвенпорт остались в больнице, чтобы продолжить расспросы Марса.

Декер был одет в новое. Всю последнюю неделю в Куантико он вставал с утра пораньше, сразу направляясь в спортзал, а потом — на дорожку. Даже начал понемногу бегать трусцой и рискнул встать на эллиптический тренажер. И ел только продукты, купленные для него Джеймисон. Малыми порциями, как она предлагала, — четыре-пять раз в день.

У него был такой избыток веса, что даже легкие упражнения на растяжку и более качественное питание привели к потере двадцати фунтов — в основном за счет жидкости.

Амос дошел до третьей дырочки ремня, хотя начал с первой. Штаны уже болтались на нем.

И все равно он оставался патологически тучным.

— Вы выглядите лучше, Декер, — оглядев его, неохотно признал Миллиган.

— Ага, но только не сталкивайтесь со мной на дорожке. Не хочу, чтобы вы расшиблись, потому что я пока еще пузан.

Эта реплика вызвала у агента ФБР улыбку, которую видеть на его лице доводилось нечасто.

— Ну, вы же стараетесь. Вы молодец.

— Ладно, давайте поговорим о возможностях предварительного расследования, — встрял Богарт.

— Эллен Таннер в этих краях больше не живет, — доложил Миллиган. — Никаких сведений о том, куда она перебралась, никого, кто был бы с ней знаком. Мы наведались в Техасский университет. Она его не посещала. И по прошествии двадцати лет отследить ее будет практически невозможно. Она могла выйти замуж и сменить фамилию.

— А клерк мотеля, как там его? — поинтересовался Богарт.

— Уиллис Симон. Его мы отследили. Он скончался от сердечного приступа в две тысячи первом году во Флориде.

— Прослеживаются ли между Таннер и Симоном какие-либо связи? — осведомился Богарт.

— Никаких, — ответил Миллиган. — Они вращались в разных кругах. Сильно различались по возрасту. Я не просматриваю никаких связующих нитей.

— Предположим, им заплатили за ложь, — предложил Декер. — Нет ли способа отследить эти платежи?

— Двадцать лет спустя? — насмешливо поглядел на него Миллиган. — Да банков, которыми они пользовались, наверное, уже и не существует. Эта отрасль консолидировалась. К тому же зачем им лгать? И кто им заплатил бы?

— На данный момент я подразумеваю, что Марс говорит правду. Если так, мы должны разобраться с несоответствиями в хронологии, приведенной Марсом с одной стороны и Таннер и Симоном — с другой.

— По-моему, куда вероятнее, что Марс лжет, — покачал головой Миллиган. — Потому что в противном случае перед нами грандиозный заговор против студента-футболиста, и мотива я в упор не вижу.

— Но мы здесь, — перебил Богарт, — и будем изучать все аспекты. Все аспекты.

Миллиган, отнюдь не обрадованный этим, уставился в свои бумаги.

— Я поговорил с департаментом полиции. Большинство офицеров того периода уже в отставке, но с одним парнем, который тогда был на месте, я поговорил.

— И что он сказал? — спросил Богарт.

— Что до тех пор у них здесь убийств не было. Кражи, пропажи людей, пьяные драки, подростки, угонявшие машины ради забавы, и даже кто-то увел корову ради розыгрыша, — но это преступление потрясло город.

— Они вцепились в Мелвина Марса весьма крепко.

— Ну, улики были подавляющие, — глянул Миллиган на Декера.

— А что нам известно о его родителях? — спросил Декер. — Откуда Люсинда родом?

Миллиган пошелестел бумагами.

— Я не смог выяснить. Как и о ее муже, о ней почти ничего.

— Где она научилась шить? В полицейском рапорте говорится, что этим она отчасти зарабатывала на жизнь. И Марс сегодня это подтвердил.

Миллигану было трудновато сохранять серьезный вид.

— Шить? Вот уж точно не скажу.

— А еще она преподавала испанский, — добавил Декер.

— В Техасе много испаноязычных, — заметил Богарт.

— Но нам неизвестно, из Техаса ли она, — возразил Амос. — Ну, будь она латиноамериканка, я бы понял насчет языка. Но она была черной.

— Насколько мне известно, черные тоже могут научиться говорить по-испански, Декер, — изрек Миллиган. — И шить.

Эту реплику Амос мимо ушей пропускать не стал.

— В данный момент мы пускаемся в домыслы. Так что ради компенсации этого мы должны разбираться с вероятностями. Люсинда определенно должна была научиться шить и говорить по-испански. Я бы хотел знать, где и как.

— Ладно, если вы в самом деле считаете это важным, — уступил Миллиган. — Не стесняйтесь, можете узнать это сами.

— Я и собираюсь. Так она еще и работала в службе по уборке помещений?

— Да. Они занимались уборкой по всему городу.

— Занятая женщина… Никаких других семейных связей?

— Насколько мне удалось выяснить — нет. То же касается и ее мужа.

— И вам не кажется это странным? — полюбопытствовал Декер. — Чтобы у одного не было родни поблизости — еще куда ни шло, но чтобы у обоих?

— Это было давно, — тряхнул головой Миллиган. — Может, они переехали. Не все родом из громадных семей. Люди теряют друг друга при перетасовках. Единственное, что было в обоих незаурядного, так это их сын. О нем говорили очень много, даже до убийства. Парень был обалденным спортсменом. Какая потеря!

— Продолжайте раскапывать о Марсах, — велел Богарт.

Миллиган кивнул, но без особого энтузиазма.

— Их расстреляли картечью, а потом сожгли, — продолжал Декер. — Почему обоих?

— Если думаете, что ради затруднения идентификации, — ответил Миллиган, — то нет. Оба были однозначно идентифицированы по зубным картам.

— Тогда зачем? — не унимался Амос.

— Может, символический акт? — предположил Богарт. — Если это сделал Марс, он мог захотеть стереть их из своей жизни. И добиться этого с помощью сожжения — по крайней мере, по собственному мнению.

— Но затем у нас всплывает Чарльз Монтгомери, взявший все на себя, — отметил Декер. — Мне нужно поговорить с ним.

— Меры для этого приняты, — сообщил Богарт.

— Дом Марсов недалеко отсюда, — заметил Амос.

— Это верно. Он брошен. Наверное, никто не хотел жить там после случившегося.

— А мотель, где останавливался Марс? — уточнил Декер.

— Снесли, — сказал Миллиган. — Теперь там торговый центр.

— А дом Эллен Таннер?

— Стоит по-прежнему, но она давно съехала. Так что не представляю, что вы там найдете.

— Ну, потому люди и ищут, — ответил Декер. —