Сумерки героя - Девид Геммел

Публика требовала новых чудес, но Элдикар ограничился поклоном.

- Я обещал князю Арику приберечь свои лучшие, так сказать, фокусы для герцогского пира, который состоится в Зимнем Дворце через восемь дней. Сегодня я счел своим долгом раздразнить ваш аппетит. Благодарю за аплодисменты. - Он снова поклонился, и на этот раз рукоплескания перешли в овацию.

Маг слез со стола, подхватил свой посох и вернулся к Киве и мальчику. Взяв кубок с вином, Элдикар спросил девушку:

- Понравилось тебе представление?

- Да, сударь. Жаль, что меня не будет на пиру у герцога. Как зовут вашего пажа?

- Берик. Он хороший мальчик, спасибо, что отнеслась к нему с такой добротой. - Маг взял руку Кивы и поцеловал ее.

В этот миг в дальнем конце зала возникло оживление. Появился Серый Человек в темном камзоле, темных панталонах и сапогах. Дамы сразу окружили его с улыбками и реверансами. Кланяясь и обмениваясь любезностями, он пробирался через зал.

Киву поразила легкость и уверенность, с которой он приветствовал своих гостей. Он выделялся среди них простотой своего наряда. Ни пряжек, ни колец, ни золотого и серебряного шитья - и тем не менее сразу видно, кто хозяин этого дворца. Другие мужчины рядом с ним казались пестрыми, как павлины.

Переходя от кружка к кружку, он продвигался туда, где стояла со своим подносом Кива. Князь Арик и Элдикар Манушан вышли вперед, чтобы поздороваться с ним.

- Сожалею, что пропустил ваше представление, - сказал Серый Человек, обращаясь к магу.

- Прошу прощения, мой господин - с поклоном ответил тот. - Я совершил оплошность, начав без вас. Впрочем, у герцога вы увидите нечто куда более любопытное.

Музыка заиграла снова, танцоры закружились по залу. К хозяину дома подошли еще несколько человек. Кива больше не слышала, о чем они говорят, но хорошо видела его лицо. Он слушал внимательно, но смотрел при этом куда-то вдаль, и Киве казалось, что этот праздник ему не в радость.

Ее внимание привлек молодой дворянин, потихоньку пробирающийся к Серому Человеку. В нем чувствовалось напряжение, его лоб блестел от пота, несмотря на клубы тумана, все еще висевшие в воздухе. От ближнего к Киве кружка отделился второй человек и тоже направился к хозяину дома. Киве сделалось не по себе.

Серый Человек беседовал с дамой в красном платье. Первый гость подошел к нему сзади, в руке у него что-то блеснуло. Не успела Кива крикнуть, Серый Человек повернулся на каблуках и отразил левой рукой удар ножа, а выпрямленными пальцами правой ударил злоумышленника в горло. Тот поперхнулся и упал на колени. Нож с длинным лезвием звякнул об пол. Второй убийца бросился на Серого Человека с занесенным ножом, но столкнулся с дамой в красном платье, поспешно отступавшей прочь. Он отшвырнул ее, и дама растянулась на полу. Музыка оборвалась, танцбры застыли, во все глаза глядя на происходящее. Эмрин оставил свой пост и бросился к убийце, но Серый Человек махнул рукой, остановив его. Убийца стоял неподвижно, наставив нож на несостоявшуюся жертву.

- Итак, - произнес Серый Человек, - намерен ли ты отработать плату, которую получил?

- Я делаю это во имя чести Дома Килрайт! - крикнул молодой человек и ринулся вперед.

Серый Человек, отступив на шаг в сторону, отклонил руку с ножом и подставил противнику ногу. Тот грохнулся о каменный пол и сильно ушибся, но привстал на колени. Серый Человек ногой выбил у него нож. Дворянин встал и побежал к террасе.

- Пусть уходит, - сказал Серый Человек Эмрину и еще двум подоспевшим стражникам, опускаясь на колени у неподвижного тела первого убийцы. В миг смерти тот обмочил свои дорогие серые панталоны. Открытые глаза невидяще смотрели в лепной потолок. - Уберите тело, - приказал хозяин бала Эмрину и вышел вон.

- Необыкновенный человек, - заметил Элдикар Манушан. Кива, опомнившись немного, взглянула на маленького Берика. Он широко раскрытыми глазами смотрел на мертвеца.

- Все хорошо. - Кива, присев, обняла мальчика за хрупкие плечи. - Опасности больше нет.

- Что с ним? - дрожащим голосом спросил Берик. - Он так тихо лежит.

- О нем позаботятся, а тебе, пожалуй, лучше уйти отсюда.

- Я уведу его, - сказал Элдикар. - Еще раз спасибо тебе. - Маг взял мальчика за руку, и они ушли.

Музыканты, не зная, как быть, снова начали играть, но никто не двинулся с места, и музыка смолкла. Гости мало-помалу стали расходиться.

Вскоре зал опустел. Кива и другие слуги, убрав посуду, вернулись с ведрами и тряпками. Когда они закончили уборку, не осталось и воспоминания о том, что здесь недавно танцевали и пировали двести человек.

За мытьем посуды на кухне Кива слушала, как другие девушки обсуждают покушение на хозяина. Оказалось, что оба молодых человека были племянниками купца Ваниса, но слуги понятия не имели, зачем им вздумалось убивать Рыцаря. Девушки восхищались тем, что Рыцарю посчастливилось убить злодея с одного удара.

На рассвете Кива добралась наконец до своей комнаты. Она устала, но события этой ночи не шли у нее из ума, и она еще немного посидела на балконе, глядя, как заря золотит воды залива.

Как он узнал, что ему грозит опасность? За громом музыки он никак не мог услышать, что тот человек подкрадывается к нему. Но его рука отвела удар в тот самый миг, когда он обернулся. Он действовал плавно, неторопливо. Снова вообразив себе эту сцену, Кива содрогнулась. Смертельный удар, нанесенный молодому человеку, не был счастливой случайностью, как думали другие служанки. Хорошо нацеленный и хладнокровный, он говорил о долгом опыте. Кто же ты такой, Серый Человек?

***

Выйдя из зала, Нездешний зашагал по коридору второго этажа, ведущему в южную башню. За первым поворотом он отодвинул бархатную портьеру и нажал на стену. Панель с легким треском отворилась. Войдя, он задвинул за собой дверь и оказался почти в полной темноте. Не колеблясь, он стал спускаться по невидимым ступенькам. Он был сердит и не пытался подавить свой гнев. Обоих юношей, напавших на него, он знал и пару раз разговаривал с ними, когда они были со своим дядей, купцом Ванисом. Умом они не блистали, но и особой глупостью не славились. Обычные молодые дворянчики, перед которыми открывалась полная возможностей жизнь.

Теперь один из них лежит в темном чулане и ждет, когда кто-нибудь заберет его труп, чтобы зарыть в землю на поживу червям. Тень же его будет блуждать в Пустоте, напуганная и одинокая. Второй прячется где-то в ночи, обдумывая следующий шаг и не понимая, как близка его смерть.

Спускаясь, Нездешний считал ступени. В скале их было пробито сто четырнадцать, и на сотой он увидел внизу на стене слабый лунный блик.

Он обошел преграду, закрывавшую нижний вход, и вышел наружу. Небо было ясное, ночь - теплая. Он посмотрел на окна и террасу Большого Зала высоко над собой. Люди еще виднелись там, но скоро они уйдут.

Уйдет и он.

Завтра он увидится с Мадзе Чау и откроет ему свои планы. Старик будет в ужасе, подумал Нездешний, и эта мысль ненадолго взбодрила его. Мадзе Чау относился к тем немногим, кто пользовался у него и доверием, и симпатией. Купец прибыл перед самым приемом. Нездешний послал Омри показать Мадзе Чау комнаты и извиниться за то, что хозяин его не встретил. Омри вернулся взбудораженный и раздраженный.

"Комнаты понравились ему?" - спросил Нездешний. - "Он сказал, что "сойдут". И велел своему слуге пройти по ним в белой перчатке, пробуя, нет ли где пыли". - "В этом весь Мадзе Чау", - засмеялся Нездешний. - "Мне это смешным не кажется, господин. По правде сказать, меня это крайне раздражает. Другие слуги сняли с кровати атласные простыни и стали осматривать их на предмет клопов, а третьи принялись мыть и окуривать спальню. Ваш друг все это время сидел на балконе, не удостаивая меня даже словом, и передавал указания через капитана своей охраны. Вы говорили, что Мадзе Чау владеет нашим языком в совершенстве, но я не имел случая в этом убедиться. Вопиющая неучтивость. Жаль, что вас не было там, господин, - быть может, он вел бы себя более подобающим образом" - "Я сам себя постоянно спрашиваю об этом", - улыбнулся Нездешний. - "Не сомневаюсь, господин, но все же это, с вашего позволения, не ответ". - "Настоящий ответ сбил бы тебя с толку еще больше, дружище. Скажем так, наверняка я знаю о Мадзе Чау только одну вещь - что зовут его не Мадзе Чау. Он сам себя выдумал. Я догадываюсь, что он происходит из низших слоев чиадзииского общества и, поднимаясь наверх, на каждой ступени переделывал себя заново". - "Выходит, он мошенник?" - "Нет, ничего подобного. Мадзе - живое произведение искусства. Он преобразовал то, что считал существом низшего порядка, в безупречного чиадзииского вельможу. Думаю, он даже вспоминать себе не позволяет о своем происхождении".

По освещенной луной тропе Нездешний прошел к своему жилищу. На краю обрыва он остановился и посмотрел на темное море. Луна, отражаясь в воде, дробилась и трепетала на легких волнах. Нездешний стоял под овевающим лицо бризом и думал, что в отличие от Мадзе не сумел переделать себя столь успешно.