Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Декер прошел туннель насквозь и поднялся по ступенькам к внутренностям военного здания. Он сел на старый бидон для смазки, и его мысли вновь вернулись к минувшим событиями.

Белинду Уайетт изнасиловали, избили и бросили умирать. По всей видимости, преступникам стало известно о ее интерсексуальности, что и послужило мотивом. Травма изменила ее мозг, превратив ее в то, чем являлся Декер.

«Интересно, помнит ли она изнасилование и избиение? Или забыла, как я забыл тот удар? А если она ничего не забыла и все время помнила то, о чем мечтала забыть?»

Ему не нравилось ощущать некую связь с человеком, который оборвал жизнь стольких невинных людей, но Амос ничего не мог с этим поделать. Они были связаны своим состоянием. Связаны своим прошлым. Травматической точкой, пересекшей их пути.

Декер и Белинда были в институте в одно время. И там он сделал нечто, заставившее Белинду избрать его своей целью. В какой-то момент Белинда превратилась в Билли. Билли встретился с Себастьяном Леопольдом, австрийцем, чья семья была убита, но никто не понес наказания за это преступление. Когда их пути пересеклись? Многое могло случиться за двадцать лет. Они встретились до или после того, как она стала Билли? Спровоцировало ли их знакомство все эти убийства?

«И что же я сделал Уайетт? Чем я заслужил такие страдания?»

— Я знал, что найду вас здесь.

Декер поднял взгляд и увидел Богарта, который стоял на верхней ступеньке лестницы, ведущей в туннель. Агент поднял папку.

— Информация о финансах Уайеттов. И семье Себастьяна Леопольда.

Они вместе вернулись в библиотеку, и Декер, Богарт, Джеймисон и Ланкастер начали просматривать документы.

Двадцать минут спустя Мэри помахала какой-то бумагой.

— Уайетты продали свой дом в Юте за сорок тысяч долларов примерно девятнадцать лет назад. Затем построили новый, стоимостью в два миллиона. Плюс участок в двадцать акров.

— А источник средств? — спросил Декер.

— Мы не смогли его отыскать, — ответил Богарт.

— Как насчет компенсации?

Ланкастер взглянула на Амоса.

— Компенсации? Ты имеешь в виду шантаж?

— Это может объяснять отсутствие заявления об изнасиловании Белинды. И источник наличных на покупку дома. В далеком Колорадо.

— И это может объяснять гнев Белинды, — добавил Богарт. — Ее родителей подкупили, чтобы замять дело.

— Обижена и брошена? — подытожил Декер, глядя на Богарта.

Тот кивнул.

— Отсюда изуродованные органы. И убийство родителей.

Декер вновь посмотрел на бумаги.

— Интересно, что случилось с деньгами на счетах ее родителей после их смерти?

— Но если люди не знали, что они мертвы? — сказала Джеймисон.

— В наше время деньги становятся доступны посредством компьютера. Тебе просто нужно иметь логины и пароли, — ответил Амос. — Которые Белинда, или Билли, наверняка смогла получить.

— Ему нужно было на что-то жить, ездить, — предположил Богарт.

— Они могли понадобиться ему и для чего-то другого, — добавил Декер.

— Для чего? — хором спросили Богарт и Ланкастер.

Амос поднялся.

— Нам нужно поехать в тот город, где жили Уайетты, когда Белинду изнасиловали. И выяснить, кто это совершил и как им удалось выкрутиться. Нам нужно установить, кто заплатил Уайеттам все эти деньги.

— Декер, этому делу двадцать лет, — возразил Богарт.

— Есть и другая причина поехать. Даже более важная.

— Какая? — спросил агент ФБР.

— Лишний раз прокатиться на вашем самолете, разумеется.

Глава 58

Они приземлились неподалеку от маленького городка в Северной Юте.

— Мёрси[377], Юта, — сказала Ланкастер, когда они выбрались из самолета в густой снегопад и увидели на ангаре табличку с надписью.

— Вот они, высоты иронии, — прокомментировала Джеймисон.

Богарт поежился и плотнее закутался в парку.

— Ну, и какая причина стоила нам полного бака горючего? — спросил он у Декера.

Тот смотрел на три внедорожника, стоящих на взлетной полосе. Двигатели машин работали, и печки, как он надеялся, были включены на всю мощность.

— Я вам покажу.

Они поехали к некогда родному дому Белинды Уайетт. Этот микрорайон построили после Второй мировой войны, и дома в нем практически не отличались друг от друга. Улицы покрывала замерзшая слякоть. В доме было темно. На подъездной дорожке не стояли машины.

Декер сидел на заднем сиденье второго внедорожника, вместе с Ланкастер и Джеймисон. Богарт сел впереди.

Амос заглянул в окно и сказал:

— Так его недавно продали?

Богарт кивнул.

— Двадцать месяцев назад. Покупателем было юридическое лицо.

— Примерно за четыре месяца до убийства моей семьи… Им требовалось место, где можно побыть и все спланировать.

— Ты действительно думаешь, что Уайетт выкупила свой старый дом? — спросила Ланкастер. — С которым связаны все эти жуткие воспоминания?

— Это был ее дом. Не та громада, в которой она убила родителей и закатала их в пластик. Несмотря на все случившееся, Белинда могла воспринимать это место как спокойное и безопасное убежище. И она, вероятно, потратила на него часть тех грязных денег. Я уверен, ей казалось вполне справедливым потратить их кровавые деньги, чтобы выкупить дом, который они так хотели продать.

Джеймисон взглянула на него.

— И что, по-вашему, мы там найдем?

— Ответы, — сказал Декер. — Надеюсь.

Часть агентов оцепила периметр, чтобы никто не сбежал, а все остальные вошли в дом сразу с двух сторон. Они проверили все комнаты, потом спустились в подвал.

— Вот черт! — воскликнул Богарт, озираясь. — Я-то ожидал увидеть стены, сплошь покрытые бумажками для записей, со всякими стрелками и прочим, вроде ручной версии системы управления воздушным движением.

Но ничего подобного здесь не было. Строго говоря, здесь вообще не было ничего, кроме вполне предсказуемого содержимого любого подвала — хлама.

— Я надеялся на то же самое, — сказал Декер.

Он осмотрелся, вбирая в память все увиденное, и начал кивать, как будто все понял.

— Как ни странно, я упустил один очевидный, но значимый момент. У Уайетт гипертимезия. Ей не нужна стена с бумажками. Все хранится у нее в голове, каждая деталь. И мы пока не знаем, что собой представляет Леопольд, кроме его странности и чертовски хорошего актерства. Он играет невежественного придурка лучше любого, кого мне доводилось видеть. Но в нем есть что-то еще, чего я пока не могу засечь.

— Вы сказали нам, что он был непонятен, — припомнил Богарт.

— Он непонятен. У каждого человека есть намерения, альтруистические или корыстные. У него они тоже есть. Я просто пока не знаю, в чем они заключаются.

— Не пора ли нам звонить в местную полицию? — спросил агент.

Декер покачал головой.

— Нет.

— Почему? Они злятся, если мы не сообщаем им, чем мы занимаемся на их территории.

— Возможно, «местные» как