Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Господи, просто не могу в это поверить…

— В моей группе в институте была женщина, Белинда Уайетт, — сказал Декер.

— Да, я ее помню.

— Она была одной из протеже доктора Сайзмора.

— Хм, мы здесь не поощряем подобные отношения.

— Но это не значит, что такого не случается. Верным ли будет предположение, что доктору Сайзмору предложили уйти именно из-за его отношений с пациентами? Возможно, с пациентками?

— Я не могу обсуждать эту тему.

Богарт подался к Маршаллу.

— Доктор Маршалл, мы выслеживаем убийцу, на счету которого очень много жертв, включая группу старшеклассников и одного из моих агентов. Этого человека нужно остановить. Поэтому, при всем уважении к вашим принципам, мы будем признательны за любую оказанную нам помощь.

Маршалл нервно выдохнул.

— Ну, я могу сказать, что Сайзмор перешел профессиональную грань в отношениях с женщиной в институте примерно в то время, когда его попросили уйти. Я действительно не могу вдаваться в подробности.

— Не беспокойтесь, он не подаст на вас в суд, — заметил Богарт. — Он лежит в морге. — Посмотрел на Декера. — Вы думаете, у Сайзмора могли быть такие же отношения с этой Уайетт?

Амос, пропустив его вопрос мимо ушей, обратился к Маршаллу:

— Что с ней случилось?

— Мне нужно посмотреть записи.

— Будьте добры.

— Это очень скользкая территория, профессионально говоря.

— Доктор Маршалл, пожалуйста, просто посмотрите записи.

Тот встал, снял трубку с телефона, стоящего на тумбе, и сказал несколько слов. Через пять минут в комнату вошла женщина с пухлой папкой. Она вручила папку Маршаллу, развернулась и вышла.

Доктор надел очки и заявил:

— Мне нужно просмотреть эти документы.

— Приступайте, — ответил Богарт. — И не торопитесь.

Прошло двадцать минут. Наконец Маршалл поднял взгляд.

— Хорошо, что вы хотите узнать?

— Сколько ей тогда было лет? — спросил Декер.

— Шестнадцать.

— Она была гипер?

— Да, экстраординарные способности. В действительности, близкие к вашим. Но, в отличие от вас, у нее не было признаков синестезии.

— Что делало мой случай более интересным, — заметил Декер. — За счет двойственности.

— И того, как вы ее получили. Травма головы на футбольном поле. Никогда прежде такого не видел. И сильно сомневаюсь, что увижу второй раз.

Богарт посмотрел на Декера.

— Вот, значит, как это случилось…

Джеймисон кивнула ему:

— Да.

— Она это знает, а я — нет? — возмутился Богарт.

— У нас с ним была длинная поездка, — пояснила Алекс.

Декер обратился к Маршаллу:

— Как Белинда получила свои способности? У нас были групповые сессии, но этот вопрос ни разу не поднимался. Ходили всякие разговоры, так что о моей ситуации кое-кто знал, но Белинду не упоминали ни разу.

— Ну, вашу биографию тоже не следовало раскрывать. А у Белинды все было еще… сложнее.

— Насколько сложнее? — спросил Богарт.

Когда Маршалл ничего не ответил, агент ФБР произнес:

— Я не хочу играть грубо, но могу в течение часа получить на вас вызов в суд. Однако за это время они могут убить еще кого-нибудь.

Маршалл посмотрел на Декера.

— Вы действительно считаете, что это связано с теми убийствами?

— Я не считаю, я знаю.

Доктор снял очки и отодвинул папку.

— Белинда Уайетт была подростком из сельской глуши в Юте. Когда ей было шестнадцать, она, говоря прямо, пережила групповое изнасилование, причем разными способами, и тяжелые побои. Потом ее бросили умирать.

Богарт кинул взгляд на Декера, но тот не отрывался от Маршалла.

— То есть она перенесла мозговую травму, связанную с полученными побоями, и вышла из нее с гипертимезией, — сказал Амос.

— Да. Кроме того, как вы догадываетесь, она перенесла тяжелейшую психическую травму, — добавил Маршалл. — Причем без надежд на полное восстановление. Ущерб, как эмоциональный, так и физический, остался с ней навсегда. В частности, она лишилась способности зачать ребенка.

— Господи, — выдохнула Джеймисон.

— Погодите, Декер, — встрял Богарт. — Я не поспеваю. Уайетт — девушка. Она не может быть нашим стрелком. Он — парень.

— Она может быть нашим стрелком. Она и есть наш стрелок.

Богарт резко глянул на него.

— И как вы это вычислили?

Декер посмотрел на Маршалла.

— У Белинды были и другие проблемы, верно? Помимо перенесенных побоев и изнасилования? Возможно, с сексуальной ориентацией?

— Даже не представляю, как вы могли об этом узнать, — изумленно произнес Маршалл. — Насколько мне известно, это не упоминалось ни на одной сессии.

— Я не смогу объяснить, как именно у меня в голове складываются факты. Линия подбородка, изгиб бедра, руки… Поведение и пластика… Все перемешалось. Как кусочки головоломки.

— Амос, у вас действительно необыкновенный разум.

— И поэтому ее насиловали и избивали? Я полагаю, что двадцать лет назад в Юте, да еще в глуши, такой человек был не слишком популярен.

— Я не был посвящен в детали преступления, но да, возможно, дело именно в этом. По правде говоря, я не знаю, насколько мы, как общество, продвинулись вперед. Полагаю, что подобное состояние до сих пор может спровоцировать резкую и абсолютно неадекватную реакцию.

— Как именно описали ее состояние? — спросил Декер.

Маршалл собирался запротестовать, но сдался.

— Двадцать лет назад Белинду Уайетт классифицировали как страдающую истинным гермафродитизмом.

— В смысле, как гермафродит? — уточнила Джеймисон.

— Да, — ответил Маршалл. — Сейчас этот термин не используется, поскольку считается неуважительным. Сегодня мы называем такое состояние «интерсексуальность» или НПР, нарушение полового развития. При этом отмечается несоответствие внешних и внутренних половых органов, то есть семенников или яичников, либо наличие женских хромосом, но мужских половых органов или наоборот. Существует четыре категории такого состояния. Белинда технически принадлежала к группе, называемой «истинные гонадные интерсексуалы».

— И что это означает? — спросил Декер.

— Что у человека есть и яичники, и семенники. У Белинды были как ХХ, так и XY-хромосомы. Кроме того, у нее один яичник и один семенник. Как вы догадываетесь, с этим нелегко жить. Медицинское сообщество прошло долгий путь и способно помочь человеку справиться с этой ситуацией, сделать выбор посредством хирургии или иными способами. Двадцать лет назад чаще всего сразу выбирали хирургию и делали пациента женщиной вместо мужчины, поскольку это более простая операция. Сейчас мы знаем, что на это влияет множество других факторов. Зачастую лучше подождать, разобраться в ситуации конкретного человека и дать пациенту возможность значительно повлиять на окончательное решение. В конце концов, это их тело и их жизнь.

— А двадцать лет назад?

— Тогда все было иначе, — ответил Маршалл. — А люди бывают исключительно невежественными. И очень жестокими. Уайетт было шестнадцать, она училась в школе. Достаточно опасное время для многих молодых людей, которые еще не знают, как справиться со своими… биологическими отличиями от ровесников.

Джеймисон мрачно заметила:

— Видимо, те, кто ее насиловали и избивали, знали