'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Маскелль, все еще почесывая голову, снова хмуро взглянула на Марай. Этой ночью Предки были особенно разговорчивы, но она не могла понять ни единого слова.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Гивас рассказывал, что слышал от служителей порта: она сошла с корабля из Телаи. Ее сопровождали несколько нелюбезных служанок и воинов, вроде бы не говорящих по-кушоритски, а в доказательство того, что она с островов Гейркинд, дама предъявила лишь письмо от какого-то правителя.

Телаи был портом, расположенным на острове в устье Великой реки, и туда приходили корабли со всего мира.

«Она могла явиться откуда угодно. Могла даже переправиться на остров на лодке с материка, а потом заявить, что сошла с морского корабля».

Риан явно думал о том же…

— Кто такой Гивас?

Риан кивнул в сторону храма:

— Старик, который зажигает фонари в западной галерее и метет двор.

— А-а… — Маскелль приняла это к сведению. — Острова Гейркинд — не такая уж окраина мира. В столице есть их посольство, и посол должен был слышать о даме…

— Может быть, и так. — Риан посмотрел на Маскелль, с иронией подняв брови. — Только он умер за три дня до ее прибытия, и замены ему еще не прислали. Семья посла и слуги отбыли домой, а те немногие островитяне, что остались дожидаться нового посла, живут здесь так давно, что сами, по сути, стали кушоритами и не смогли бы разоблачить подлог, вздумай она утверждать, будто она их собственная давно потерянная дочь.

— Как прекрасно все для нее сложилось, — покачала головой Маскелль. От меня сейчас никакого прока — я совсем думать не могу. Пошли домой.

Они вернулись дальней дорогой вокруг храма; легкого дождика, который начал накрапывать, Маскелль, казалось, не замечала. Марай находился на пересечении нескольких главных каналов и улиц; здесь все еще было многолюдно, прилавки рынка освещались фонарями; фонари несли и слуги, сопровождающие паланкины, некоторые из которых были ярко раскрашены или имели фантастические формы — парусного корабля или гигантской птицы гаруды. Когда они добрались до дверей дома для гостей, Маскелль резко остановилась.

Ариаденцы преодолели свое прежнее смущение и расположились в новом жилище с комфортом. Дом был залит светом, в каждом окне верхнего этажа и на кухне горели лампы. Судя по обилию одежды и постельных принадлежностей, развешанных по всему первому этажу, актеры также воспользовались возможностью все перестирать. В воздухе все еще витал запах жареной свинины и печеного таро, а на террасе старая Мали на четвереньках оттирала пол явно только ради удовольствия снова находиться в помещении, имеющем пол, потому что еще утром доски были безупречно чистыми.

На открытой площадке под деревьями ариаденцы соорудили помост с целой системой крючьев и блоков для подъема тяжелых декораций и кукол. Все было сколочено из самых дешевых материалов и выглядело пугающе ненадежным. На земле остались следы присутствия очень многих людей: отпечатки ног в грязи, рассыпанные цветочные лепестки, обрывки циновок. Маскелль устало покачала головой.

— Как мне помнится, я имела неосмотрительность сказать, что здесь можно будет давать представления. Мне и в голову не приходило, что они соорудят сцену и начнут прямо сегодня.

— Так это и есть сцена?

— Да. Тебе не приходилось видеть ариаденский театр во всей его красе?

— Я видел театр Киради. Труппа обычно приезжала по торговой дороге через перевал Риадур. — Заметив, что Маскелль недоверчиво вытаращила на него глаза, Риан добавил: — Там было на что посмотреть.

— В Марканде бывал театр Киради? — удивленно переспросила Маскелль. Она представляла себе крепость синтанского владетеля чем-то вроде арены для схваток диких зверей, только с людьми вместо кабанов и медведей.

— Владетель любил делать вид, будто понимает чужестранцев, — сказал Риан, следом за Маскелль поднимаясь по лестнице. — К тому же театр Киради был в замке владетеля Белладиры, так что мы никак не могли обойтись без него тоже.

Главная комната выглядела теперь так, словно ариаденцы жили здесь много лет. У двери громоздились деревянные ящики с куклами, поверх отполированных досок пола были разбросаны коврики из фургонов. На низких столиках и лакированных шкафах стояли фонари и мятые медные котелки ариаденцев. Большинство актеров собрались здесь и с криками и яростной жестикуляцией обсуждали успех их первого выступления в Дувалпуре; рекой лились пальмовое вино и рисовая водка. Растим поднялся, пошатываясь, чтобы приветствовать Маскелль.

— Как все прошло? — спросила она.

— Все было чудесно! — радостно взмахнул руками Растим. — Собралась такая толпа! И богачи, и их слуги! В домах на этой улице остановились важные чиновники из провинций — они пришли сами и привели своих друзей. Кто-то даже попросил нас дать представление на предстоящем празднике.

Маскелль замерла на месте.

— Празднике равноденствия?

— Да.

— Как звали этого человека?

Растим задумался, покачиваясь на пятках.

— Что-то вроде Гиарам Киснела.

— Гъарам-киснил?

— Да, точно, — заулыбался Растим. — Он собирался прислать завтра людей, чтобы все приготовить. Он сказал, что мы будем выступать на главной площади перед храмом. Там есть театр?

— Вроде того. Вам понравится. Там можно соорудить очень большую сцену.

Растим повернулся, чтобы сообщить приятную новость остальным, а Маскелль и Риан, воспользовавшись этим, ускользнули в коридор, ведущий к спальням.

— Гъарам-киснил — это смотритель общественных празднеств, — тихо объяснила Маскелль. — Его задача — организовывать развлечения для толпы, чтобы держать народ в повиновении, пока жрецы совершают обряды. Главная площадь — это площадь перед Марай. Растим согласился сделать ариаденский театр главным зрелищем на самом большом празднестве в году.

— Надеюсь, им будет сопутствовать успех, — пробормотал Риан.

— Для того они и явились в столицу, — улыбнувшись, ответила Маскелль. Ничего удивительного: они дают представления, очень отличающиеся от того, к чему привыкли кушориты. Я только надеюсь, что Растим и остальные не растеряются, играя перед несколькими тысячами зрителей. Не думаю, чтобы они привыкли к таким толпам.

— Ты хочешь сказать, что после празднества полгорода выстроится в очередь, чтобы попасть в этот дворик?

— Ну да. — Маскелль наконец нашла комнату, куда старая Мали отнесла ее вещи. Ее выцветшие тьенганские одеяла лежали на спальной циновке. — Об этом я не подумала. — Она сбросила свои грязные сандалии и рухнула на подушки. Может быть, придется найти им какое-нибудь другое место. Я могла бы попросить Посланника Небес предоставить им другой дом.

Риан уселся позади Маскелль и принялся растирать ей плечи. Думать, когда его пальцы начали разминать напряженные мышцы, было трудно, но Маскелль заставила себя сказать:

— Все стало бы понятнее, если бы мы знали, почему Марада захотела сделать все это, — если, конечно, виновница — она.

— «Почему» — это не по моей части. Зато я знаю