Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

припомнила Кефрия). — Да, мы намерены кое-чего потребовать в обмен на клятву верности. — И Келтер покосился в сторону бывших рабов: похоже, этот вопрос они загодя между собою согласовали. — Пожалуй, следует прямо сейчас выложить наши карты на стол. Все очень просто. Вам останется только ответить «да» или «нет». Ну а если вы ответите «нет», я, пожалуй, лучше рыбу ловить пойду, чем время здесь попусту терять.

И Кефрия поневоле вспомнила своего отца, капитана Ефрона Вестрита. Он точно так же не любил толочь воду в ступе, впустую перебрасываясь словами.

Келтер же оглядел стол и, не встретив ничьих возражений, заговорил.

— Каждый должен получить право на землю, — начал он. — Человек должен владеть землей, на которой стоит его дом. И я говорю не просто о полоске песка у края прилива! Да, мы, поселенцы с Трех Кораблей, привыкли жить морем, и нам не надо много земли — лишь бы выстроить дом, разбить небольшой огородик и устроить загон для кур… ну там, ещё дворик — сети чинить. Но тем, кому придет охота возделывать землю или разводить скот, — им понадобится побольше!

Келтер озирался, ожидая, как будут восприняты его слова. Первой подала голос женщина с татуированным лицом.

— И никакого рабства, — хрипло выговорила она. — Пусть Удачный станет городом, куда всякий раб возмечтает однажды сбежать, не опасаясь, что его выдадут и вернут прежним хозяевам. Пусть здесь будет отменено рабство, а те из нас, кто здесь уже поселился, получат наделы земли! — Женщина чуть помедлила, но потом решительно докончила: — И у каждой семьи должен быть голос в Совете.

— Вместе с землей приобретается и право голосовать, — заметила Нарья Тенира.

— Ну и куда нас это завело? Прямиком в нынешний бардак! — Торговец Дивушет говорил очень тихо, с мягкими интонациями, и поэтому его слова никому не показались оскорбительными. — Помнится, когда «новые купчики» скупили уйму земель у обедневших торговцев и потребовали себе право голосовать, у нас хватило глупости предоставить им требуемые голоса. И если бы не Совет торговцев, они как есть уже распоряжались бы Удачным!

— Совет торговцев всегда был сам по себе, — подала голос Кефрия. Да, у каждого из этих людей была своя правда, но ей хотелось придержать хоть что-то в загашнике — для Сельдена. Не могла же она действительно стоять в сторонке и спокойно смотреть, как гордый титул «старинный торговец Удачного» теряет былой вес и значение! — Может быть, все так и оставим? Пусть у нас будет один Совет, где станут голосовать все обладатели земель, и другой — для торговцев.

Малявка Келтер скрестил на груди могучие руки. Рядом с ним сидела молодая женщина, очень похожая на него. «Родственница, наверное», — решила Кефрия.

— Если вы так поступите, — проговорил Келтер негромко, — всем сразу станет ясно, где пребывает истинная власть. Я же сказал, никаких поводков. Каждый должен иметь право высказаться!

— Мы выслушали твои требования и хотим узнать, что же ты предлагаешь, — сказал один из торговцев, и Кефрия про себя восхитилась, как ловко он обошел возражение Келтера. Однако потом невольно спросила себя: а чем, собственно, они тут занимались? Чего ради задавали все эти вопросы?

Все равно ни у кого из присутствующих не было права принять решение, которое обязало бы всех.

— Мы, — снова заговорил Малявка Келтер, — готовы предоставить честный труд, помноженный на нашу силу и знания. И от других просим того же. Мы просто хотим со всеми на равных возрождать наш город. И защищать его, если придется. Причем не только от пиратов или калсидийцев, но и от джамелийского флота и войск. Не думаете же вы в самом деле, что Жемчужный Трон позволит вам вот так запросто выскочить из ошейника и даже ни словечком не попрекнет?

Его речи внезапно раскрыли Кефрии глаза на истинную значимость обсуждавшихся вопросов.

— Так мы что, — спросила она, — говорим о том, чтобы полностью отпасть от Джамелии? Чтобы в одиночку, без всякой поддержки, стоять между Джамелией и Калсидой?

— А почему бы и нет? — отозвался торговец Дивушет. — Об этом и прежде не раз заговаривали, торговец Вестрит. Твой отец не единожды высказывал такую мысль в частных беседах. А лучшая возможность, нежели теперь, нам вряд ли скоро представится. Сатрап-то — к худу или к добру — скончался, Жемчужный Трон опустел. Письма из Джамелии повествуют о сплошных беспорядках в столице. У них там то войско бунтует, требуя задержанной платы, то рабы восстают. Даже столичный храм Са высказал осуждение государству. Сатрапия прогнила насквозь! А когда они ко всему прочему проведают о смерти сатрапа — вельможи передерутся из-за верховной власти и им будет очень не до того, чтобы ещё и нашими делами заниматься. Они, кстати, никогда не относились к нам как к равным. Так почему бы не воспользоваться случаем и не порвать с ними совсем? Давайте сделаем Удачный городом свободы, городом, где всякий сможет начать жизнь заново, городом, где все мужчины будут равны.

— И женщины тоже, — проговорила девушка, сидевшая подле Келтера. «Точно, дочь, — решила Кефрия. — Даже голос похож!»

Дивушет удивленно глянул на говорившую. Потом мягко поправился:

— Это я просто так выразился, Экки.

— Способ выражения мыслей отражается и на самих мыслях, — подняла подбородок рыбачка. — Я здесь сижу не просто как дочь господина Келтера. У меня есть свои собственные лодки и сети. И если наши разговоры вправду до дела дойдут, я хочу, чтобы и у меня завелся земельный надел. Мы, люди Трех Кораблей, очень хорошо знаем: то, что у человека в голове, гораздо важней того, что у него… промеж ног. А посему женщины нашего народа не согласятся отойти за спины мужчин просто ради того, чтобы стать частью Удачного. И я хочу, чтобы все это поняли.

— В этих словах немало здравого смысла, — немедленно поддержал Грэйг Тенира. Тепло улыбнулся молодой рыбачке и добавил: — Оглядите этот стол, господа мои! Посмотрите, кто за ним говорит! Женщины Удачного всегда были сильны и разумны. На том стоим! Некоторых из этих сильных женщин я вижу здесь, в этой комнате. Такую добрую традицию нельзя нарушать!

Экки Келтер ответила на улыбку Грэйга, откинулась на спинку кресла и сказала:

— Я лишь хотела, чтобы эти слова ещё раз были сказаны вслух.

Она кивнула Грэйгу, и Кефрия на миг задумалась, не было ли между молодыми людьми некоего особого понимания. Уж не потому ли Экки надумала взять слово, что знала заранее: Грэйг её непременно поддержит? И вправду ли Грэйг Тенира причислял к сильным и разумным женщинам и её, Кефрию? Однако мгновенно вспыхнувший интерес