Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

что, получив удар копьем, они не удирают, а принимаются мстить… — Брэшен недовольно свел брови, но она упрямо скрестила на груди руки и продолжала: — Ты сам знаешь, что так оно и есть. А если так, то правильно ли будет вооружить Совершенного? И дело даже не в его слепоте. Его суждения часто бывают… ну… не вполне продуманными. Он может ударить змея, подплывшего просто из любопытства… или даже настроенного доброжелательно. Я предлагаю сделать так: пусть у него будет оружие, но самостоятельно хвататься за него ему незачем. Морские змеи странно влияют на него… И, если судить по его словам, дело может быть обоюдным. Например, он утверждает, что змей, которого мы убили, много дней следовал за ним, пытаясь заговорить с ним. Поэтому я предлагаю просто избегать змеев, насколько это будет возможно. А если встретимся — делать все, чтобы не вызывать их враждебности… — И Янтарь покачала головой. — На него удивительным образом подействовала смерть последнего змея. Он по нему чуть ли не горевал…

Лавой недоверчиво и презрительно хмыкнул:

— Вызывать враждебность?.. Змеи, разговаривающие с Совершенным?.. Ты стала вроде нашего корабля — такую же чушь порешь. Змеи — самые обычные животные. Они не думают и ничего не затевают, у них нет чувств! Если мы будем всемерно колотить их, ранить и убивать, вот тогда-то они от нас и отвяжутся. Так что я согласен с мнением капитана. Корабль надо вооружить! — Янтарь холодно смотрела на него, и Лавой вызывающе добавил: — И не согласится с этим только последний дурак!

Янтарь не поддалась на подначку.

— А я не согласна. — И она холодно и невесело улыбнулась Лавою. — Меня далеко не в первый раз обзывают дурой и, вероятно, не в последний. И тем не менее вот что я тебе скажу. По моему глубокому убеждению, люди отказывают животным в способности думать и чувствовать по одной простой причине: так им проще не чувствовать вины за то, что они с животными делают. У тебя же, вероятно, имеется ещё один повод: ты отказываешь им в разумности, чтобы не так сильно их бояться…

Лавой с отвращением тряхнул головой:

— Я не трус. И не буду мучиться совестью, если что-нибудь сделаю со змеей. Я не дурак, чтобы по своей воле отправиться ей на ужин! — Он переступил ногами под столом и обратился с Брэшену: — Господин кэп, если у тебя все, я бы на палубу лучше пошел… А то как бы команда чего не подумала, из-за того что мы все вот так тут заперлись!

Брэшен кивнул и потянулся к судовому журналу, чтобы сделать в нем запись.

— Итак, начинай обучать их владению оружием, но делай упор не столько на воинское искусство, сколько на мгновенное послушание. Убедись, чтобы они понимали: надо начинать действовать только тогда, когда им прикажут. Особенно если врагом является морской змей. Вытряси из людей все, на что способен каждый из них… Насколько мне известно, у двоих бывших рабов есть немалый боевой опыт. Поставь их руководить занятиями. И не забудь про Йек! Она очень проворна и неплохо владеет клинком… Это я к тому, что нужно целенаправленно уничтожить любые преграды, способные помешать нашей команде при нужде сражаться как единый отряд! — Брэшен ненадолго задумался, потом продолжал: — Янтарь пусть приготовит оружие для Совершенного и обучит его пользоваться им. — Он посмотрел резчице в глаза. — Доступ к оружию — на её усмотрение. Либо по моему прямому приказу. Я полагаю, в рассуждениях Янтарь насчет змеев и их влияния на наш корабль есть зерно истины. Поэтому наша тактика в отношении змеев будет следующей: по возможности уклоняться и не обращать внимания. Драться с ними будем, только если нападут. — Он сделал паузу, глядя, как воспринимает его слова старпом Лавой. И твердым голосом добавил: — Вот теперь, пожалуй, я сказал все. Можешь идти.

Выражение лица у Лавоя сделалось поистине жутким. Янтарь сидела с непроницаемым видом. На самом деле Брэшен лишь слегка перефразировал её советы, придав им форму приказа. Кто-нибудь другой просто принял бы услышанное к сведению, но Лавой проявлял явное недовольство. Он даже не очень скрывал свое негодование и обиду: коротко поклонился Брэшену и направился к двери. Альтия и Янтарь поднялись было, чтобы тоже уйти, но Брэшен жестом подал им знак остаться:

— С вами мне надо ещё кое-что обсудить… Сядьте.

Лавой задержался возле двери, в его глазах мерцали отблески ярости. Он спросил:

— Мне не следует присутствовать при этом обсуждении, кэп?

Брэшен холодно смотрел на него.

— Если бы следовало, я велел бы тебе остаться. Иди, у тебя своих дел полно.

Альтия затаила дыхание… Она была почти уверена, что Лавой взбунтуется — прямо здесь и сейчас. Мужчины скрестили взгляды… Лавой начал было открывать рот, но затем вновь коротко поклонился и вышел из каюты. Он даже не хлопнул за собой дверью. Просто достаточно резко прикрыл её.

Некоторое время было тихо, потом Янтарь отважилась спросить:

— А разумно ли это было?..

Брэшен одарил её ледяным капитанским взглядом:

— Может, и не слишком разумно. Но необходимо. — И он вздохнул, откидываясь в кресле. Налил себе ещё немного вина и вновь обратился к Янтарь: — Он — старпом. Я не могу позволить ему вообразить себя единственным выразителем моей воли. Или считать, что важно лишь мое да его мнение. Я попросил тебя высказаться и принял твой совет. И он не имеет никакого права пренебрегать им. — Тут Брэшен позволил себе скупую улыбку: — Помни, однако, что я-то любыми советами могу пренебрегать. Таковы мои полномочия.

Янтарь невольно нахмурилась, но Альтия тотчас поняла, что он имел в виду. И она словно бы иными глазами взглянула на этого человека. Да! Он вполне обладал тем неуловимым, трудно определяемым качеством, которое делает из обычного моряка настоящего капитана. Новая ответственность уже проложила свежие морщины на его лбу и возле глаз. И он провел ту особую ледяную границу, что отделяет капитана от команды… Альтия спросила себя, не было ли ему одиноко. И сразу же поняла, что это не имело значения. Было так, как тому следовало быть. Иначе невозможно успешно командовать кораблем… Чувство потери шевельнулось в душе: значит, он и её выставил за эту черту?.. Но все своекорыстные мысли тотчас растворились в чувстве гордости за него. Вот, стало быть, что разглядел в нем когда-то её покойный отец!..

Не зря верил в него Ефрон Вестрит. Определенно не зря…

Брэшен какое-то время смотрел на Альтию молча и так, словно без труда читал