Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Она застегнула ремень и отправилась навстречу своей участи.

У двери его каюты она пригладила волосы и одернула рубашку. И пожалела про себя, что перед сном не удосужилась вымыться. В тот момент она была до того измотана, что просто не хотелось возиться. А теперь не было времени. Ладно… Она храбро постучала в капитанскую дверь.

— Входи, — отозвался Брэшен.

Она притворила дверь за собой… и уставилась на него. А потом, забывшись, воскликнула:

— Ой, Брэшен!..

Знакомые темные глаза смотрели на неё с багрово-красной воспаленной физиономии. На лбу и щеках надулись крупные пузыри ожогов, часть из них уже лопнула, уподобив молодого капитана покрытому бородавками уроженцу Чащоб. Клочья, когда-то бывшие рубашкой, висели на спинке стула, а та рубашка, что была сейчас на нем, болталась не заправленная в штаны — видно, ему с трудом давалось прикосновение ткани к телу. Брэшен показал зубы в кривой гримасе, вероятно, задуманной как улыбка.

— На себя посмотрела бы, — сказал он ей. — Тоже смотришься будь здоров. — И жестом указал ей на тазик для мытья в углу комнаты: — Я тебе теплой водички в кувшине оставил…

— Спасибо, — неуклюже выговорила она. И пошла воспользоваться его любезностью. Брэшен отвел глаза.

Когда она сунула руки в воду, жжение заставило её зашипеть. Когда же постепенно оно прекратилось, руки вытаскивать не захотелось — так им было хорошо в теплой воде.

— С Хаффом тоже будет все в порядке, хотя ему досталось, как нам вместе взятым, — сказал Брэшен. — Я велел коку как следует вымыть его. Он весь в кровавых пузырях, бедолага. Про одежду я уж молчу — вся просто сгорела… Так что на смазливой роже, подозреваю, появится шрамчик-другой!.. — Брэшен помолчал и заметил: — Между прочим, паршивец нарушил приказ. Не только твой, но и мой.

Альтия поднесла к лицу мокрую тряпочку. У Брэшена висело на стене зеркало, но заглянуть в него она пока не решилась. Она сказала:

— Вот уж вряд ли он сейчас помнит об этом…

— Сейчас — да. Но как только встанет с постели, я ему непременно напомню. Если бы он оставил проклятую тварь в покое, как ему было сказано, она бы, может, ушла себе с миром. А так он своими действиями подверг опасности и корабль, и всю команду. Он, кажется, вообразил, что во всем разбирается лучше капитана с помощниками. Он ни в грош не ставит ни твой, ни мой опыт. Пора уже сбить с него спесь…

Альтия неохотно заметила:

— Но матрос-то он, в общем, неплохой…

Брэшен не смягчился:

— Станет ещё лучше, когда я чуток приглажу ему перышки. Немного послушания никого ещё не испортило.

Ей показалось, будто его слова содержали определенный упрек ей самой. За то, что так и не проучила Хаффа сама. Она прикусила язык и наконец посмотрела на свое отражение в зеркале. Лицо выглядело так, словно в него выплеснули миску кипятку. Она опасливо коснулась пальцами щек… Кожа на ощупь казалась чужой, под ней надувались сотни крохотных пузырьков. «Как чешуи у змея», — подумалось ей, и перед мысленным взором снова предстала та необыкновенная красота.

— Я перемещаю Арту из твоей вахты к Лавою, — продолжал Брэшен.

Альтия застыла на месте, а из зеркала на неё глянули глаза её отца, черные от гнева. Она холодно выговорила, вернее, выдавила сквозь зубы:

— Мне кажется, это несправедливо… господин капитан.

— И мне тоже так кажется, — легко согласился Брэшен. — Но парень бухнулся на колени перед Лавоем и так умолял взять его, что в итоге тот согласился, лишь бы он от него отстал. Лавой пообещал ему, что приставит его к самой нудной и грязной работе, какая только сыщется на корабле, и Арту разрыдался от благодарности. Во имя преисподней, что ты такое с ним сделала?..

Альтия склонилась над тазиком, зачерпнула ладонями воды и поднесла к лицу. Обратно в тазик потекли густорозовые капли. Она ощупала порез у границы волос: там отпечатались зубы Арту. Она стала промывать рану и поэтому снова ответила сквозь зубы, хотя и по другой причине:

— Следует ли капитану вникать в каждую мелочь, происходящую между матросами…

Брэшен фыркнул.

— Смех да и только! — сказал он. — Ко мне врывается Клеф, и у меня чуть сердце из груди не выпрыгивает: мальчишка говорит, будто Совершенный криком кричит — тебя, дескать, в трюме убивают. И вот я выбегаю спасать, и что же в итоге вижу?.. Ты вылезаешь на палубу и волокёшь Арту на крюке. Я только, помнится, и подумал: «Интересненько, что сказал бы мне капитан Вестрит, если бы сейчас свою дочку увидел?..»

В зеркале Альтия видела только его затылок. И она нахмурилась, глядя в этот затылок. Когда наконец Брэшен уразумеет, что она вполне способна за себя постоять?.. Потом она вспомнила, как Арту прокусил ей руку. Закатала рукав и молча выматерилась при виде неровного ряда отпечатков зубов. Намылила руку мылом Брэшена и принялась тереть. Защипало. Уж лучше бы её крыса куснула…

А Брэшен продолжал тоном помягче:

— И, знаешь, сразу точно наяву услышал голос Ефрона Вестрита: «Если помощник справляется, капитану не стоит и замечать». И он был прав… Он, помнится, никогда не вмешивался, когда на «Проказнице» я по своему усмотрению разгребал всякие мелкие безобразия. И даже Лавой это понимает… Так что мне ни слова говорить, право, не следовало.

Это прозвучало почти как извинение.

— А Лавой не так уж и плох, — сделала Альтия ответный дружеский жест.

— Выправляется понемногу, — согласился Брэшен. И сложил руки на груди: — Если ты… хочешь полнее воспользоваться этой водой, я выйти могу…

— Нет, спасибо. Вот выспаться как следует — это мне точно необходимо… Хотя спасибо за предложение. От меня вроде ведь пока не воняет?..

И, только выговорив эти непрошеные слова, она задумалась о том, как он может их воспринять.

В каюте вправду стеной встало молчание. Незримая граница оказалась нарушена.

— И никогда не воняло, — проговорил он тихо. — Я тогда был просто рассержен… и очень обижен. — Он стоял по-прежнему отвернувшись, но она увидела в зеркале, как он передернул плечами. — Я, понимаешь, думал, будто между нами что-то есть… Что-то такое, что…

— Пусть лучше будет так, как сейчас, — быстро вставила Альтия.

— Несомненно, — отозвался он сухо.

И опять воцарилось молчание. Альтия посмотрела на свои несчастные руки. Все костяшки распухли. Когда она попыталась сжать правую руку в кулак, ей показалось, что