Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Мы выходим за рамки рассмотрения данного дела, — сурово сказал Рэмси.

— А я считаю, что речь идет именно об этих рамках, — мгновенно отреагировала Найт.

— Я полагаю, что дело США против Стэнли… — начал Андерсон.

— Я рада, что вы о нем вспомнили. Позвольте кратко напомнить его суть, — сказала Найт.

Она хотела, чтобы это услышали как ее коллеги-судьи, часть которых присутствовала на рассмотрении дела в суде, так и широкая публика. Для Найт дело Стэнли было одним из самых ярких примеров ошибок правосудия и представляло собой худшие стороны суда. Именно такой вывод сделал Стивен Райт, изучивший стенограмму процесса. И она собиралась изложить его выводы сегодня, чтобы получить большинство при голосовании, когда придет время выносить решение.

Когда Найт снова заговорила, ее голос добрался до самых дальних уголков зала:

— Мастер-сержант Джеймс Стэнли служил в армии в шестидесятых и стал добровольцем программы тестирования защитного снаряжения против газовых атак — так ему сказали. Тестирование проходило в Мэриленде, на Абердинском испытательном полигоне. Стэнли подписал необходимые документы, но ему ни разу не предложили надеть специальное обмундирование или маску. Он лишь проводил долгие беседы с психологами, обсуждал с ними личные вопросы, и ему давали выпить воды во время разговоров.

В тысяча девятьсот семьдесят пятом году Стэнли, жизнь которого пошла под откос — необъяснимое поведение, увольнение из армии, развод, — получил письмо из армии с просьбой участвовать в тесте для представителей армии, связанном с приемом ЛСД[266] в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, поскольку армия хотела изучить долговременное действие данного медикамента. Под предлогом тестирования снаряжения для защиты от боевых газов армия давала ему и другим солдатам ЛСД, не поставив их об этом в известность.

Присутствующие зрители дружно ахнули и начали переговариваться. Перкинсу даже пришлось стукнуть молотком — неслыханный случай в Верховном суде.

Фиске подумал, что это дело может оказаться очень важным. Руфус Хармс отправил апелляцию в суд; быть может, он также хотел выдвинуть иск против армии? Во время службы с ним произошло нечто ужасное. Какие-то люди что-то с ним сделали и разрушили его жизнь, что привело к гибели маленькой девочки. Руфус хотел свободы и справедливости. Правда на его стороне, заявил он. Однако сейчас, даже с учетом того, что правда была на его стороне, при нынешних законах это не имело значения. Как и сержант Стэнли, Руфус Хармс проиграет.

Найт продолжала, довольная реакцией зала:

— ЦРУ привлекло психологов, и вместе с армией они предприняли попытку изучить влияние наркотиков на солдат, поскольку Управление получило данные, что Советский Союз накапливает наркотики, и армия хотела знать, как их можно использовать в военное время. Вот о чем шла речь. Стэнли, справедливо обвинивший армию в разрушении собственной жизни, подал иск. Его дело рассматривал Верховный суд. — Найт сделала паузу. — Стэнли проиграл.

В зале снова послышались удивленные восклицания.

Джон посмотрел на Сару, которая не сводила глаз с Найт. Тогда он перевел взгляд на Рэмси — и увидел, что тот в ярости.

— В сущности, вы просите суд отказать Барбаре Чанс и подобным ей истцам в реализации одного из самых важных конституционных прав наших граждан: на разбирательство в суде. Разве вы не этого добиваетесь? Разве не намерены позволить виновным уйти от наказания?

— Мистер Андерсон, — вмешался Рэмси. — Что произошло с мужчинами, совершившими изнасилование?

— По крайней мере один из них предстал перед военно-полевым судом, его признали виновным и заключили под стражу, — быстро ответил Андерсон.

Рэмси торжествующе улыбнулся.

— Так что едва ли можно сказать, что он ушел от наказания.

— Мистер Андерсон, у нас есть письменные доказательства того, что действия, за которые один из виновных лишен свободы, продолжались очень долго, о них знало высшее армейское начальство, но не предприняло каких-либо действий, чтобы положить им конец. К тому же расследование началось только после того, как Барбара Чанс обратилась в местную полицию. Так скажите мне, понесли ли виновные наказание?

— Я бы сказал, что ответ на данный вопрос зависит от вашего определения вины.

— Кто осуществляет полицейский контроль над армией, мистер Андерсон? Как мы можем быть уверены в том, что случившееся с сержантом Стэнли не повторится?

— Военные сами осуществляют контроль. Причем весьма профессионально.

— Дело Стэнли рассматривалось в восемьдесят шестом году. Затем возникло дело Тейлхука — до сих пор не получившие объяснения инциденты во время войны в Персидском заливе. А теперь изнасилование женского военного персонала… И вы называете это профессиональной работой?

— Ну, любая крупная организация сталкивается с внутренними незначительными проблемами.

Найт ощетинилась.

— Я очень сомневаюсь, что жертвы этих преступлений назовут то, что с ними случилось, незначительными проблемами.

— Конечно, я не имел в виду…

— Когда я говорила о том, что следует распространить иммунитет на полицию, пожарных и больничный персонал, вы со мной не согласились, верно?

— Верно. Слишком большое количество исключений из правила опровергает правило.

— Вы, конечно, помните взрыв «Челленджера»? — Андерсон кивнул. — Уцелевшие гражданские на борту шаттла имели право предъявить иск правительству и создателям корабля за понесенный ущерб. Однако семьи военного персонала на борту не могли сделать этого из-за иммунитета, который гарантирует военным суд. Вы считаете это справедливым?

Андерсон вернулся к старым надежным доводам.

— Если мы позволим предъявлять иски к военным, то сильно усложним обеспечение национальной безопасности страны.

— И это действительно основа основ, — сказал Рэмси, довольный, что Андерсон поднял вопрос безопасности страны. — Уравновешивающий закон. И Верховный суд определил, где находится точка равновесия.

— Совершенно верно, господин председатель Верховного суда, — сказал Андерсон. — Это фундаментальный закон.

Найт едва не улыбнулась.

— Неужели? А я считала, что фундаментальным законом является конституционное право граждан восстанавливать справедливость в суде. В нашей стране нет закона, гарантирующего иммунитет военным. Конгресс не посчитал возможным его принять. На самом деле именно Верховный суд в тысяча девятьсот пятидесятом году изобрел — причем абсолютно на пустом месте — такую особую трактовку, несомненно, придумав ее из опасения, что подобные иски опустошат казну США. Я бы не стала называть это фундаментальным законом.

— Тем не менее прецедент был создан, — заметил Рэмси.

— Прецеденты меняются, — ответила Найт, — в особенности если они ошибочны. — Слова верховного судьи вывели ее из равновесия, потому что тот мог в любой момент вспомнить подходящий прецедент, когда это было ему выгодно.

— Со всем возможным уважением я