'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Упрямый Звон отказался заселяться на этажи воинов и остался на этаже учителей. К счастью, он занял опочивальню с балконом, который выходил в нижнюю часть центрального колодца, прямо под приемным залом. Лун терпеть не мог грозы, но толстый ствол древа заглушал раскаты грома, превращая его в далекий тихий рокот, а с балкона в опочивальню веяло свежим воздухом, который пах дождем. Кровать Звона была теплой и удобной, но у Луна никак не получалось расслабиться и уснуть.

Наконец он произнес:

– Мне нужно кое-что у тебя спросить.

– Хм-м. – Звон, полусонный, уткнулся Луну в плечо. Воин утверждал, что привык ко всем особенностям жизни воинов, которые отличали их от арборов, кроме одной. Окрыленные спали гораздо дольше. И, стоило Звону уснуть, разбудить его было почти невозможно.

– Скажи, консорты и арборы-мужчины могут подавлять свою плодовитость, как это делают королевы и женщины? – Лун надеялся, что он просто делал что-то не то или чего-то не делал, и поэтому Нефрита не могла зачать выводок. Вдруг дело было в какой-то мелочи, о которой знали все, кроме него, и о которой никто не додумался ему рассказать.

В последние месяцы Лун выяснил все, что мог, о выводках и птенцах. Он узнал, почему те так часто рождались мертвыми. Наставники объяснили ему, что малышей одного выводка можно зачать в разное время, поэтому, когда первый уже готов появиться на свет, последний может оказаться недоразвит. Кроме того, королевы развивались в утробе быстрее консортов, а консорты – быстрее воинов. А вот арборам повезло больше – окрыленные и бескрылые малыши развивались в почти одинаковом темпе. Луну казалось, что он задал все самые важные вопросы, но тогда ему и в голову не пришло, что сам процесс зачатия мог оказаться сложнее, чем он думал.

Звон приподнялся на локте и, едва разлепив глаза, уставился на него.

– Нет. Зачем нам это вообще?.. То есть им это зачем? Не нужно это никому. Женщины сами решают, когда заводить потомство. – Он недоуменно покачал головой. – А почему ты спрашиваешь?

– Да просто так. – Лун разочарованно вздохнул. Что ж, жаль. Впрочем, возможно, у консортов были свои секреты, о которых не мог знать бывший наставник. Но Лун в этом сомневался. Теперь у него осталась лишь одна теория: что он оказался не таким плодовитым, какими должны быть консорты.

Звон снова улегся и проворчал:

– Ну и вопросы у тебя.

* * *

Несколько дней миновали почти без происшествий. Платформы больше не падали, никто сильно не болел, да и на охоте все отделывались только небольшими травмами. Работа в садах шла хорошо, и охотники решили, что пора научить маленьких воинов и молодых арборов добывать себе пропитание. Лун воспользовался возможностью и попросил, чтобы ему разрешили взять с собой Стужу, Шипа и Горького.

Раксура считали, что королевы и консорты не должны охотиться. Их учили, но намного позже, когда они уже выходили из яслей. Однако Лун бы погиб еще в детстве, если бы приемная мать не научила его добывать себе пропитание, едва он начал прыгать с ветки на ветку. Лун думал, что Жемчужина не захочет, чтобы королевские птенцы учились наравне с остальными, и ее придется долго уговаривать. Однако королева лишь немного поворчала и быстро согласилась.

Из-за этого Лун сильно разволновался. Уж очень легко Жемчужина ему уступила. Словно ей почему-то стало его жаль. Лун по ошибке сказал об этом Звону, который ответил:

– Ты и правда чокнутый, да?

– Да нет же, – раздраженно прошипел Лун. – Просто странно это. Я же вижу, что она пошла мне навстречу, но с чего бы?

Звон вздохнул.

– Наверное, она считает, что обязана тебе за тот случай, когда ты спас Сливу. И ты здорово помог арборам в садах.

Лун неохотно признал, что Звон, наверное, прав.

Несмотря на терзавшие Луна подозрения, день выдался хорошим. Лун не позволил Стуже и Шипу поучаствовать в ловле зверей, – вместо этого они смотрели, как охотятся другие, – но зато потом он разрешил им помочь арборам обескровить и разделать добытые тушки. Горький не пытался летать, но прогулка ему явно понравилась. Его всюду таскали на себе Лун, Елея, Звон и воительница Флора, а еще Крестец и некоторые охотники. Больше всего с маленьким консортом возились Ежевика и Посол. Горький тоже помогал разделывать добычу и перемазался в грязи, глине и крови ничуть не меньше Стужи и Шипа.

Когда они вернулись в древо, Лун отвел птенцов в ясли, где их умыли и уложили спать. По пути наверх он прошел мимо одной из небольших мастерских. В ней он увидел двоих арборов – те сидели на полу, склонившись над сверкающей кучкой деталей, сложенных на каменной плите, и увлеченно спорили между собой, какие камни подойдут больше – полированные ониксы или аметист. Это были Смешок и Злата, два лучших ювелира двора. Луну стало любопытно, что они там делают, и он вошел в мастерскую.

На полу лежала полоска шириной в палец, разобранная на отдельные звенья. Лун не смог понять, во что она собиралась – в браслет или в ожерелье. Звенья были выполнены в виде гибких фигурок окрыленных, которые переплетались друг с другом, чуть расправив крылья, и протягивали руки, в которые мастера еще не вложили полированные камни. Лун в очередной раз восхитился сложными творениями арборов и тому, сколько труда они были готовы вложить в свои произведения.

– Как красиво.

Смешок и Злата одновременно вздрогнули и посмотрели на него.

– Лун! – выдавила Злата, арбора постарше с пышными кучерявыми волосами рыжего цвета. – Мы, э-э-э, не слышали, как ты вошел.

– Извините. – Лун сел на пятки, чтобы посмотреть на изделие поближе. – Это для Нефриты или для Жемчужины? – Наверное, теперь, когда к ним стали прилетать раксура из других дворов, арборы считали своим долгом сделать наряды королев еще более роскошными.

Лун поднял глаза и заметил облегчение, промелькнувшее на лице Златы. Однако оно исчезло так быстро, что Лун засомневался, не показалось ли ему.

– Для Жемчужины, – ответил Смешок. Приподняв брови, он прибавил: – Как думаешь, ей понравится?

Злата несильно толкнула его в плечо и одарила сердитым взглядом. Это Луну уже точно не показалось.

– Конечно, понравится, – сказал он и встал, собираясь уйти. Он не хотел никого смущать. А мастера, наверное, подумали, что раз они делают украшение Жемчужине, а не Нефрите, то он обидится.

Лишь два дня спустя Лун узнал, для