Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Возможно, только рекомендации клерка. Судьи проводят дискуссионные конференции примерно раз в две недели. Там обсуждаются все прошения, обработанные клерками, и проводится голосование. Если набирается по крайней мере четыре голоса — необходимый минимум, — дело отправляется на рассмотрение.

— Таким образом, первыми прошения, присланные в суд, видят клерки в почтовой комнате?

— В основном.

— В каком смысле «в основном»?

— В том смысле, что не всегда все делается по правилам.

Фиске задумался над ее словами.

— Вы хотите сказать, что мой брат забрал ходатайство до того, как оно прошло обработку в почтовой комнате?

Сара тихонько застонала, но быстро взяла себя в руки.

— Я могу ответить на ваш вопрос, только если это останется между нами.

Джон покачал головой.

— Я не могу давать обещаний, которые, возможно, не смогу исполнить.

Сара вздохнула и короткими четкими предложениями рассказала Джону про бумаги, которые видела в портфеле его брата.

— Я совсем не собиралась за ним шпионить. Но он вел себя странно, и я беспокоилась. Однажды утром я наткнулась на него, когда Майкл выходил из почтовой комнаты клерков. Он выглядел невероятно рассеянным. Думаю, как раз тогда он и забрал апелляцию, которую я видела у него в портфеле.

— Это был оригинал или копия?

— Оригинал. Одна страница написана от руки, другая напечатана на машинке.

— У вас обычно циркулируют оригиналы?

— Нет, только копии. И их, вне всякого сомнения, не кладут в конверт, в котором пришло прошение.

— Я помню, Майк говорил мне, что клерки иногда берут документы домой, даже оригиналы.

— Да, берут.

— Так, может быть, имел место тот самый случай?

Сара покачала головой.

— Это не выглядело как стандартная папка с делом. На конверте не стоял обратный адрес, а на напечатанном на машинке листке не было подписи. Рукописная страничка заставила меня подумать про прошение in forma pauperis, но я не видела ни искового заявления, ни подтверждения того, что заявитель объявлен неимущим.

— А вы не успели заметить имя на бумагах, хоть что-нибудь, что помогло бы понять, кто отправил апелляцию?

— Успела. Именно так я поняла, что Майкл ее забрал.

— Как?

— Мне удалось прочитать первое предложение из машинописного листка. Там стояло имя человека, который подал прошение. Уйдя из кабинета Майкла, я проверила базу данных по поступившим в суд апелляциям. Такого имени там не оказалось.

— И какое называлось имя?

— Фамилия Хармс.

— А имя?

— Не видела.

— Помните еще что-нибудь?

— Нет.

Фиске откинулся на спинку кресла.

— Дело в том, что если Майк забрал заявление, он должен был быть уверен, что никто не заметит его исчезновения. Например, адвокат, который его отправил, — если это сделал адвокат.

— На конверте имелась наклейка об уведомлении. Тот, кто его отправил, должен был получить сообщение о том, что оно доставлено в суд.

— Хорошо. А почему там был один машинописный и один рукописный листок?

— Два разных человека. Может быть, один из них хотел помочь Хармсу, но решил остаться инкогнито…

— Из всех прошений, которые поступили в суд, Майк взял именно это. Почему?

Сара испуганно посмотрела на него.

— О, Господи, если окажется, что это имеет какое-то отношение к его смерти… Мне даже в голову не приходило… — Неожиданно у нее сделался такой вид, будто она вот-вот разрыдается.

— Я никому ничего не скажу. Пока. Вы рискнули ради Майка, и я это ценю. — Они довольно долго молчали, потом Джон сказал: — Уже становится поздно.

Они поехали дальше, и Фиске наконец проговорил:

— Мы смогли установить, что за последние пару дней Майк проехал в своей машине около восьмисот миль. Есть какие-то мысли, куда он мог ездить?

— Нет. Мне кажется, он не любил водить машину и на работу приезжал на велосипеде.

— Как к нему относились другие клерки?

— Очень уважали. Он был исключительно мотивированным человеком. Думаю, все клерки, работающие в Верховном суде, такие, но Майкл, казалось, был не способен переключаться на другое. Я считаю себя очень трудолюбивой, но уверена, что равновесие в жизни имеет огромное значение.

— Майк всегда был таким, — немного устало проговорил Джон. — Он стартовал от безупречного и шел дальше.

— Наверное, это у вас семейное. Майкл рассказывал мне, что, когда вы росли, оба почти все время работали в двух или трех местах.

— Я люблю, когда у меня есть свободные деньги.

Впрочем, деньги недолго оставались в кармане Джона Фиске. Он отдавал их отцу, который никогда не зарабатывал больше пятнадцати паршивых тысяч в год за все сорок лет тяжкого труда. А теперь Джон тратил их еще и на мать — оплачивал огромные медицинские счета.

— Вы также учились в колледже и одновременно работали копом.

Фиске нетерпеливо постучал пальцами по оконному стеклу.

— Старый добрый Университет содружества Вирджинии, Стэнфорд нового века.

— И вы изучали право. — Когда он сердито на нее посмотрел, Сара добавила: — Пожалуйста, не огорчайтесь, Джон. Я исключительно из любопытства.

Фиске вздохнул.

— Я проходил стажировку в Ричмонде, в конторе адвоката по уголовным делам, и многому у него научился. Получил диплом и допуск к юридической практике, — сухо добавил он. — Это единственный способ стать адвокатом, если ты настолько глуп, что не в состоянии сдать экзамены в университет на юридический факультет.

— Вы совсем не глупы.

— Спасибо, но откуда вам знать?

— Мы видели вас на судебном процессе.

Он резко повернулся и пристально посмотрел на нее.

— Не понял?

— Мы с Майклом летом ездили в Ричмонд и видели, как вы выступали на выездной сессии суда. — Сара не собиралась говорить о своей второй поездке.

— Почему вы не дали мне знать, что приехали?

— Майкл считал, что вы будете недовольны, — пожав плечами, ответила девушка.

— И с чего это, увидев брата, я должен был рассердиться?

— Не спрашивайте меня. Он же был вашим братом. — Когда Джон ничего не сказал, Сара продолжила: — Вы производили сильное впечатление. Думаю, вы могли бы убедить меня стать адвокатом по уголовным делам. По крайней мере, на какое-то время, чтобы попробовать себя, посмотреть, что это на самом деле такое.

— Вы полагаете, вам понравилось бы?

— А почему нет? Закон может стать благородным призванием защищать права других людей. Бедных. Мне очень хотелось бы послушать про ваши остальные дела.

— Правда?

— Истинная, — с энтузиазмом ответила Сара.

Джон сел поудобнее, сделав вид, что задумался.

— Хорошо, посмотрим. Был такой Рональд Джеймс, так его звали на самом деле, но он предпочитал, чтобы его называли Папочка из Задней Двери. Имя указывало на выбор сексуальной позиции во время жестокого изнасилования шестерых женщин. Я добился сделки с