Бак Роджерс в 25 веке - Мелинда Мёрдок

— Бандит на шесть часов, — сообщила Иерхарт, и звено пошло за ней, нанося удары из лазеров по разукрашенной корме.

Меркурианский корабль немедленно нырнул в облако. Иерхарт ушла вверх, Дулитл и Роджерс последовали за ней. Вражеский корабль осторожно выглянул из-под своего полупрозрачного одеяла. Он двигался вслепую, пыль парализовала его сенсоры. Иерхарт подождала, пока корабль не стал ясно различим, и нанесла еще один удар. Лазер скользнул по защитному полю, отраженный луч, рассеянный пылью, заставил часть облака светиться. Корабль снова исчез, погрузившись в облако. Он выждал некоторое время, затем снова стал осторожно подниматься.

— Так может продолжаться вечно, — сказал Дулитл, прицеливаясь в медленно обретающую четкие очертания кормовую часть.

— Сейчас попробуем проделать брешь в ее защите. Координаты пять-запятая-три-пять-ноль, отметка два.

— Цель поймана, — доложила Иерхарт.

— А теперь подождем, пока он окажется поближе, — сказал Дулитл. — Координаты установлены, сэр.

— Стреляем по моему сигналу, — распорядился Роджерс.

Меркурианский крейсер выплывал из облака, словно баржа, покидающая космический док. Где-то под ним, в клубящихся глубинах облака, находились Вильма и Вашингтон. Они ждали, окруженные со всех сторон смертоносным оружием противника. Перед мысленным взором Бака всплыло лицо Вильмы, ее карие глаза, напряженно вглядывающиеся в туман в попытке разглядеть противника. Он знал, что она готова умереть, но не сдаться, и опасался в глубине души, что она решится на самоубийственный бросок навстречу гироснарядам врага. Он должен был дать ей выбраться или хотя бы дать ей какую-то надежду сделать это. Он сосредоточил взгляд на меркурианском крейсере.

Корабль уже почти вышел в открытое пространство. Бак наблюдал, как его корпус подплывает все ближе и ближе к выбранной им точке прицеливания. Роджерс положил палец на пусковую кнопку, чуть поглаживая ее поверхность. Корабль продолжал, пятясь, выплывать из облака и наконец его хвост совпал с перекрестием на экране прицела. Бак досчитал до десяти. Корабль надежно замер в нужном положении.

— Огонь! — скомандовал Роджерс, включая лазеры. Три потока огня вырвались из орудий трех истребителей, прокладывая путь к хвостовому отсеку меркурианца. Они поразили его прежде, чем он успел отреагировать, но в момент контакта меркурианец попытался, включив ускорители, уйти в глубину облака. На этот раз он опоздал.

— За ним! — скомандовал Бак Роджерс, и истребители начали движение, продолжая поражать лазерным залпом несчастный корабль. Когда его хвостовой отсек уже почти скрылся в пылевом облаке, лучи пробили его защиту. Корма корабля взорвалась, разразившись целой серией вспышек — это детонировали запасы топлива и боеприпасов. Крейсер встал на дыбы, словно пришпоренная лошадь, воздев затейливо украшенный нос, словно обелиск — памятник изощренной технике Меркурия. Затем беспомощный корабль поплыл вверх и в сторону.

Прошло несколько мгновений, пока его товарищи поняли, что потеряли один из кораблей. Из облака клубящейся пыли всплыл еще один крейсер. На момент в строю кораблей возник просвет, и истребители НЗО решили воспользоваться этой возможностью. Вильма, а вслед за ней и все ее звено, выскользнула в образовавшуюся лазейку. Истребители НЗО шли плотным строем, в опасной близости друг от друга. Они понимали, что должны поддерживать визуальный контакт, чтобы не погибнуть поодиночке.

— Вот они, — сообщил Роджерс. — «Повстанец-2», ответьте!

— Я «Повстанец-2», — в голосе Вильмы звучало облегчение. — Командир «Орла» следует за мной.

Бак облегченно вздохнул.

— Мы пришли за тобой, «Повстанец-2». Выбирайся.

— Поняла, — ответила Вильма.

Никто из них не заметил изменений в форме облака. Теперь это была не внешняя поверхность сферы, а, скорее, внутренняя. Когда Вильма прорвалась, наружу, меркурианские корабли перестроились, меняя скорость и курс. Они не могли состязаться с «Крайтами» в скорости, зато на это были способны их гироснаряды. Гироснаряды вырвались из облака.

— Гиро на двенадцать часов, — сообщил Бак.

— Идут за нами, — сказала Вильма. — Они перегреваются в облаке. Гироснаряды не могут попасть в цель, если на них действует пыль.

С командного модуля флагмана Далтон Гавилан наблюдал разворачивающуюся перед его глазами драму. На его широком красивом лице было написано удовлетворение. РАМ оказалась неспособной справиться с горсткой бунтовщиков, а ему это удалось сделать с минимальными потерями. Он наблюдал, как специально переоборудованное гироснаряды приближаются к кораблям НЗО.

— Курс ноль-пять, — скомандовал он. — Приготовиться!

Гавилан следил, как «Крайты» пытаются уйти от гироснарядов. Компьютеры снарядов подстраивали курс, удерживая их в радиусе двадцати километров вокруг отряда НЗО.

— Залп, — скомандовал Далтон.

Его корабли выдали целые гейзеры пыли, окутавшие отряд НЗО с флангов.

Бак увидел клубящиеся облака и послал корабль вверх, используя носовые ускорители. В то же мгновение один из гироснарядов разорвался, выплюнув заряд пыли прямо в лицо пилота.

Он полностью потерял всякую ориентировку. Сенсоры отключились, связь превратилась в шелест разрядов помех, видимость была перекрыта искрящейся золотистой завесой. За доли секунды он понял, что появилась серьезная опасность протаранить кого-нибудь из своих, и сбросил скорость до нуля. Сжав зубы, он вспоминал все известные ему оскорбления, проклиная себя за тупость.

— Эти гироснаряды — неплохой трюк, — произнес голос в наушниках шлема.

— Расскажи мне о них, Док, — попросил Бак.

— Они просто перепрограммированы на взрыв на некотором расстоянии от цели. Я думаю, что программа передается с одного из меркурианских кораблей, хотя можно было использовать и обычный отсчет времени. В любом случае…

— Бывают случаи, Док, когда не стоит ко мне относиться так серьезно, — сказал Бак. Он смотрел, как золотистые искры пляшут перед лобовым окном. Мерцание завораживало, словно огоньки новогодней елки.

— Я полагаю, что твой мозг работает над поисками выхода, — предположил клон Хьюэра.

— Ты прав, Док, но на этот раз я его не нахожу.

— У нас действительно мало времени. Что нам нужно — так это способ нейтрализовать часть пыли.

— Что нам нужно — так это канал, чтобы выбраться отсюда.

— Хм-м… Я должен рассмотреть эту проблему.

— Да, только поторопись, Док. Я попытался это сделать за тридцать пять и сорок три сотых минуты до того, как у Вильмы должно было кончиться топливо.

Гавилан вывел свой корабль из пылевого облака. Оказавшись в открытом пространстве, он с удовольствием окинул взглядом созданный им загон для кораблей НЗО. Он представлял, как его блестяще осуществленный план взбесит самолюбивого Кейна, и смаковал эту мысль во всех ее нюансах.

ГЛАВА 21

— Я приказываю вернуться в ваш сектор!

Приказ Турабиана, переданный системой связи, скользнул мимо сознания Черного Барни.

— Вы должны продолжать патрулирование, — продолжал Турабиан. — Согласно приказу, если вы помните, отданному капитаном Роджерсом.

— Мр-р, — сказал Барни. — Это было до того.

— До того — чего? — Турабиан был готов потерять терпение.

— До капитана, — ответил Барни.

Последовала долгая пауза.

— Барни, вы не можете ничем помочь капитану Роджерсу. Вы нужны здесь. Он хотел, чтобы вы были здесь.

— Мм-м… Капитан в беде. Я отправляюсь.

— Барни, ведите себя разумно. Что вы собираетесь сделать?

— Вытащить его оттуда.

— Как? Если «Крайт» не может выбраться из ловушки, как вы предполагаете это сделать? Ваша баржа не может развить и половины скорости «Крайта».

— Сделаю.

Турабиан растерял все начальственные интонации:

— Барни, вы мне очень нужны здесь. Без вас Гильдия развалится. Я не удержу их, и вы это знаете. Гильдия — это единственное, что спасает Землю от уничтожения.

— Они останутся, — проворчал пират. — Пока я не вернусь.

— Барни…

Черный Барни хладнокровно отключил коменданта «Спасителя-3». У него не было времени на препирательства. Перед ним стоял один факт: его капитан, Бак Роджерс, попал в беду. Барни должен был выручить его. И не стоило тратить слова на пустяки.

— Звездное поле, — скомандовал он. — Курс — за капитаном. Полный вперед.

— Есть, капитан, — ответил первый помощник. Барин-Гоулд привык выполнять команды капитана, не рассуждая, зная, что капитан, при всей его замкнутости, отлично замечает любое слово и жест. Опыт приучил его, что в моменты, когда Барни, прикрыв глаза, откидывается на спинку кресла, он особенно внимательно следит за всем окружающим.