Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Снимается? — по-деловому спросил Кеннит.

— Снять-то можно, — сказала она и поспешно добавила: — Но я стараюсь быть осторожной. Я никогда…

— Значит, ты способна забеременеть.

У неё снова перехватило дух…

— Да, — ответила она, словно сознаваясь в чем-то.

— Ну и хорошо. — Он вытянулся рядом с ней и испустил вздох удовлетворения. — Быть может, я захочу, чтобы у тебя был ребенок. Если я пожелаю, чтобы ты родила, ты ведь сделаешь это для меня, а?

Горло сжал такой спазм, что Этта еле сумела выговорить:

— Да… да, да!

Ночь понемногу катилась к рассвету, когда Кеннита разбудило какое-то царапанье в дверь.

— Что там ещё? — окликнул он хрипло. Этта, спавшая рядом с ним, даже не пошевелилась.

— Это я, Уинтроу… — долетело из-за двери. — Капитан Кеннит… Кэп! Опал умер. Только что. Просто взял и умер…

Нехорошее известие. Все дело затевалось ради того, чтобы показать: Опал переносит необходимую боль — и остается в живых. Так сказать, наглядный урок для Проказницы. А вместо этого?.. Кеннит досадливо покачал головой в потемках каюты. И что прикажете теперь делать? Как выходить из положения?

— Капитан Кеннит!.. — с отчаянием позвал Уинтроу.

— Просто прими это, Уинтроу, — вполголоса ответил Кеннит. — Больше ничего мы все равно сделать не можем. Мы ведь всего лишь люди… — Он вздохнул так, чтобы было слышно за дверью, и придал голосу выражение отеческой заботы: — Иди поспи немного, паренек. Настанет утро, тогда и будем скорбеть о новой потере. — Помолчал и добавил: — Я знаю, Уинтроу, ты пытался. Ты сделал, что мог. Не кори себя и не думай, будто оплошал передо мной…

— Кэп… — И босые ноги мальчика прошлепали по дереву, удаляясь прочь от двери.

Кеннит вновь опустился на подушку. Что бы такое сказать завтра кораблю? Надо придумать что-нибудь этакое о самопожертвовании, что-нибудь гордое и красивое, что сделает Опала не просто мертвецом, а безвременно почившим благородным героем, отдавшим жизнь за правое дело…

Кеннит знал: надо просто расслабиться и положиться на Госпожу Удачу, и необходимые слова придут сами собой. Он откинулся на подушку и забросил руки за голову. У него отчаянно болела спина. Откуда ему было знать, насколько неутомимой способна быть женщина?..

— Проказница с ума сходит от ревности… Но ведь именно этого ты и добивался, не так ли?

Кеннит слегка повернул голову к талисману у себя на запястье.

— Если ты все так здорово знаешь, — осведомился он, — то к чему столько вопросов?

— А просто хочу услышать, как ты сознаешься в собственном скотстве. Ты в действительности хоть что-нибудь чувствуешь к Этте? Неужели тебе нисколько не стыдно того, что ты делаешь с нею?

— Стыдно? — оскорбился Кеннит. — Да с какой стати? Она что, пострадала от моих рук? Наоборот, я устроил ей ночь, которую она не скоро забудет… — И он потянулся, пытаясь дать облегчение ноющим мышцам. Потом капризно добавил: — Вот кому правда пришлось мучиться и страдать, так это мне!

— Да уж, представление было высший класс, — язвительно хмыкнуло крохотное лицо, изваянное из диводрева. — Ты что, боялся, что корабль ни о чем не догадается, если ты её не заставишь кричать от восторга? Положись на мое слово: Проказница ежечасно ощущает тебя, причем со всей остротой. И сейчас она клокочет не из-за удовольствия, полученного Эттой, а оттого, как ты старался ради неё…

Кеннит перекатился на бок и спросил потише:

— А ты-то сам насколько тонко чувствуешь корабль?

— Она оградилась от меня, — неохотно признался талисман. — Хотя и не до конца. Она слишком велика… и со всех сторон окружает меня. Поэтому и не может закрыться от меня полностью.

— А Уинтроу? Можешь ты чувствовать его при её посредстве? Например, что сейчас у него на душе?

— Что?.. Что тебе ещё надо знать — ты же сам слышал его голос, когда он пришел рассказать тебе о смерти Опала. Он же сам не свой был от горя!

— Да я не про Опала и его смерть, — возразил Кеннит досадливо. — Я видел, как он смотрел на нас, когда я целовал Этту возле Проказницы. Меня несколько удивил его взгляд… Его что, влечет к моей шлюхе?

— Не смей называть её так!.. — тихо прорычал талисман. — Ещё раз скажешь такое — и я вообще замолчу!

Кеннит выразился аккуратнее:

— Так он находит Этту привлекательной?

— Он совершенно неопытен, — смягчился талисман. — Он восхищается ею. Насчет плотского влечения — сомневаюсь. — Голосок помедлил. — Та маленькая сценка, которую ты перед ним разыграл, на некоторое время привела его в задумчивость. Он противопоставил увиденное смерти Опала…

— Вот же неудачное совпадение, — пробурчал Кеннит. И замолк, начиная прикидывать, как бы заинтересовать Уинтроу женской прелестью Этты. «Надо бы ей больше украшений надевать, — решил он наконец. — Мальчишек тянет к блестящему. Пусть Этта выглядит драгоценной игрушкой…»

Талисман вдруг поинтересовался:

— А с какой стати ты её спрашивал насчет ребенка?

— Да так просто. Пришло в голову… Ребенок мог бы пригодиться, а впрочем, все зависит от того, как Уинтроу дальше себя поведет.

— Не очень понимаю, о чем ты, — недоуменно проговорил талисман. — А впрочем, каков бы ни был твой замысел, он наверняка отвратителен…

— Я так не думаю, — отозвался Кеннит. И устроился поудобнее, собираясь уснуть.

Некоторое время спустя талисман все же спросил:

— Так каким образом тебе может пригодиться ребенок? — Кеннит не отозвался, и талисман добавил: — Я все равно не дам тебе спать, пока не ответишь!

Кеннит устало вздохнул.

— Ребенок нужен ради душевного равновесия корабля. Если Уинтроу сделается вовсе неуправляемым, если он будет вмешиваться в мои отношения с кораблем и препятствовать радостному повиновению Проказницы… в таком случае придется его заменить!

— Твоим ребенком от Этты?.. — Талисман, кажется, не поверил собственным ушам.

Кеннит сонно хихикнул.

— Да нет же. Странный ты какой-то… — Он опять потянулся, поворачиваясь к Этте спиной. Свернулся калачиком и закрыл глаза. — Отцом ребенка должен будет стать Уинтроу. Так, чтобы младенец принадлежал к той же семье. — И он удовлетворенно вздохнул, но тут же нахмурился: — Воображаю, сколько хлопот будет на борту с младенцем!.. Так что лучше бы Уинтроу просто примирился со своей судьбой. Возможности-то у мальчишки огромные. Он умеет думать… Надо лишь приучить его думать так, как нужно мне. Может, следует свозить его к оракулу Других… Возможно, там он убедится, что именно таково его предназначение!

— Давай лучше