Искатель - Дмитрий Кружевский

– Мам, Лиа, Лайм, я вернусь. Ждите. А пока меня зовут звезды.

На краткий миг мир дрогнул, и Киру показалось, что он вновь стоит на холме среди светящихся цветов, а кто-то огромный и бесконечно мудрый смотрит на него откуда-то сверху с затаенной грустью в невидимом взоре.

– Искатель, чего ищешь ты? К чему стремишься? Чего хочешь?

Слова точно дуновение ночного ветерка, словно тень сна, вихрь видения…

Кир мотнул головой и, бросив последний взгляд на родных, решительно зашагал к терминалу.

Глава 6

Девяноста с лишним парсеков, больше месяца полета, с редкими выходами из подпространственного тоннеля, когда туша корабля зависает в пустоте космоса, пока навигаторы прокладывают курс, учитывая новые данные, полученные с дальрадаров. Вопреки распространенному мнению, полет в подпространстве не являлся этакой сплошной прямой от одной точки до другой, ибо массивные объекты, подобные звездам, планетам или блуждающим массам темной материи, оказывали влияние и там, создавая так называемые Т-массфлюктуации, столкновение с которыми было чревато мгновенной аннигиляцией корабля. Поэтому в малоизученных областях космоса кораблям приходилось постоянно выходить в обычное пространство, теряя время на прокладку курса. Иное дело прямой прокол, корабли с такими генераторами создавали, так сказать, «глубокие кротовые норы», что позволяло практически мгновенно перемещаться между двумя точками, однако для создания такого тоннеля нужен был так называемый «финиш-фиксатор», ибо гравирезонансные колебания норы при удалении от точки входа достигали запредельных величин. Поэтому существовали ограничения по максимальному расстоянию прямого прокола без фиксатора, и оно составляло всего около пяти парсеков. При более дальних расстояниях требовалась установка и калибровка фиксатора. В принципе это и было одним из заданий экспедиции. Однако прокольники имели еще один минус… большой минус. Мало кто из людей мог выдержать прямой прокол. Даже с установкой фиксатора выдержать остаточный резонанс могли единицы. Эти люди были элитой космических сил Земли, да и любого мира Анклава. Одним из таких пилотов, например, была Лайм…

Кир зевнул и, открыв глаза, сел на кровати. Мотнув головой, чтобы прогнать остатки сна, он бросил взгляд на запястье, отливающее металлическим блеском, и на нем тут же возник экран, а еще через мгновение на руке уже красовался привычный браслет запястника. Прошло уже почти полтора месяца со времени подсадки, а Кирилл так и не научился стабилизировать ВИПСС, и тот постоянно терял свою форму, растекаясь по руке металлической пленкой. О мысленном общении с прибором вообще речи не шло. Изредка Кир чувствовал как бы странный треск в мозгу и даже разбирал редкие фразы, но это всегда вызывало вспышки головной боли, и поэтому он отключил функцию мыслесвязи.

Лежащий рядом спирс приподнял голову, что-то фыркнул себе в усы, встал и, перебравшись к стенке, вновь свернулся там калачиком.

– А ты, брат, совсем обленился, – покачал головой Кирилл.

Электронный зверек в ответ лишь дернул кончиком хвоста.

Кир, конечно, понимал, что особо делать спирсу было нечего и, скорее всего, программа этой умной машинки просто перевела его в режим ожидания, но иногда ему нравилось подтрунивать над роботом, наблюдая его ответную реакцию.

Дверь каюты с легким шелестом ушла в сторону. Вошедший Андрей принялся стягивать с себя пропотевшую майку.

– В тренажерном был? – поинтересовался Кир, надевая комбинезон.

– Ага, – Андрей открыл шкафчик и бросил майку в нишу очистителя.

– А одноразку не мог в зале взять?

– Забываю постоянно, – отмахнулся Малышев. – Ты на дежурство?

– Да, – кивнул Кир. – Скоро выйдем из «нуля», и надо готовить наших птичек к работе. Да и на тренажере поработать хочу, а то я на этих «чайках» не летал никогда.

Ангар встретил его тишиной. Кир прошел вдоль ровного ряда машин и, поднявшись на площадке гравиподъемника, оказался в тренажерном зале, где стояли знакомые капсулы симуляторов. Привычно подстроив под себя сенсор-кресло, он закрыл колпак тренажера, активировав программу полета.

«Чайка» ему не нравилась. Низкоманевренная тяжелая двухместная машина с усиленной броне– и энергозащитой была предназначена для работы на планетах с высокой степенью опасности. Похожая на вытянутый металлический брусок со сплющенным носом, в который была встроена кабина, она имела два изогнутых стабилизатора, располагавшихся прямо позади ее колпака, и еще два под кормовыми двигателями, идущих из днища под углом к корпусу. Нелепая машина. Не было в ней той мощи и стремительности, что нравилась Киру в «Волке», той легкости и маневренности, что присутствовала в гладиусах.

Отлетав программу, Кир вновь спустился в ангар. На этот раз тот встретил его суетой и гулом работающих механизмов. Вообще-то, у разведчиков во время полета работы было мало, лишь при выходе корабля в обычное пространство два звена из четырех находились на постоянном дежурстве. В это время приходилось сидеть в кабинах «чаек», изредка совершая облет туши космолета. Причем Кириллу показалось, что этими полетами их командир не столько исполнял букву инструкции, сколько давал звеньям возможность слетаться.

– Кир.

Юноша обернулся и мысленно поморщился, заметив идущего к нему Бергмана. Несмотря на прошедшие годы, неприязнь к Марку осталась, причем сам Кир не понимал почему. Впрочем, в близкие друзья Бергман не набивался, да и встречались они редко, так как Марк был причислен к техническому отделу одной из исследовательских групп экспедиции. Это несколько удивляло Кирилла, но расспрашивать он не стал.

– Какими судьбами? – Кирилл автоматически пожал протянутую Бергманом руку.

– Да так, делать нечего, вот решил на тренажеры сходить, а то скоро совсем летать разучусь.

– Понимаю, – кивнул Кир. – Кстати, все хотел тебя спросить: как ты среди ползунов-то очутился?

– Да так получилось. Вообще, я в последние годы больше на наземных машинах работал, вот и тут… – Он кивнул на угловатую машину в углу ангара. – Видишь этот гроб на гусеницах? Передвижная лаборатория «Армор», может работать даже в жерле действующего вулкана или под двадцатикилометровой толщей воды. Куча всякой-разной защиты, и экипаж всего пять человек. Короче, прежде чем спускать всех остальных, первой идет эта детка…

– Ясно, – кивнул Кирилл. – Значит, ты первым ступишь в новый мир?

– Ну, ступлю, не ступлю, а гусеницами его исполосую, – усмехнулся Бергман. – Ладно, пойду, полетаю, а то у нас через час инструктаж.

«Мерцающий» вышел из подпространства на окраине системы и уже несколько дней продвигался к своей цели.