Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Дух — штука аморфная, я предпочитаю что-нибудь более определенное.

Слова Рэмси вызвали смешки в зале. Верховный судья возобновил свои атаки и с безупречной четкостью разбил доводы Кэмпбелла и прецеденты, о которых тот говорил. Найт больше не выступала; она сидела, глядя прямо перед собой, и ее мысли находились где-то далеко, за пределами зала суда. Когда на трибуне загорелась красная лампочка, показывавшая, что время Кэмпбелла вышло, он практически бегом вернулся на свое место. Когда его оппонент вышел к трибуне, судьи, казалось, даже не стали его слушать.

* * *

— Ого, Рэмси просто великолепен, — заметила Сара. Они с Майклом сидели в кафетерии суда. Судьи ушли в свою столовую на традиционный ланч после слушаний. — Он выпотрошил университетского адвоката за пять секунд.

Майкл проглотил кусок сэндвича.

— Он дожидался подходящего дела последние три года, чтобы разгромить идею позитивной дискриминации. И нашел его. Им следовало договориться до того, как оно попало в суд.

— Ты действительно думаешь, что Рэмси зайдет так далеко?

— Шутишь? Подожди решения. Скорее всего, он составит его сам, чтобы полностью насладиться победой.

— Знаешь, я до определенной степени согласна с его доводами, — сказала Сара.

— Конечно, согласна. Это же очевидно. Консервативная группа старательно выбрала истца, чтобы представить это дело. Белая, умная, «синий воротничок», трудолюбивая, всего добилась сама… К тому же женщина, что просто великолепно.

— Но в Конституции действительно говорится, что никто не должен подвергаться дискриминации.

— Сара, тебе прекрасно известно, что Четырнадцатая поправка была принята после Гражданской войны, дабы гарантировать черным защиту от дискриминации. Сейчас же она превратилась в биту и орудует против людей, которых должна защищать. Так что громилы только что обеспечили себе собственный Армагеддон.

— В каком смысле?

— В том смысле, что бедные, у которых есть надежда, начинают толкаться в ответ, а те, у кого надежды нет, бьют. Не слишком приятная картина.

— О!

Сара посмотрела на Майкла, лицо которого было таким живым и таким не по возрасту серьезным. Он регулярно попадал в весьма неприятные ситуации, и это его качество вызывало у нее восхищение и одновременно пугало.

— Мой брат мог бы рассказать тебе парочку историй на эту тему, — добавил Майкл.

— Не сомневаюсь. Надеюсь, когда-нибудь я с ним познакомлюсь.

Он быстро взглянул на нее и отвернулся.

— Рэмси видит мир не таким, каков он в действительности. Он сам, без чьей-либо помощи добился успеха в жизни и считает, что все остальные тоже могут. И, следует отдать ему должное, у него нет любимчиков.

— Ты тоже многое пережил.

— Да. Без ложной скромности скажу, что мой коэффициент умственного развития выше ста шестидесяти. Далеко не все могут таким похвастаться.

— Я знаю, — грустно сказала Сара. — Мое сознание юриста говорит, что случившееся сегодня правильно. А сердце уверено, что произошла трагедия.

— Послушай, это же Верховный суд. Здесь не должно быть легко. И, кстати, что пыталась сегодня сделать Найт?

Майкл постоянно находился в курсе того, что происходило в суде, знал все внутренние секреты, сплетни, стратегии, к которым прибегали судьи и их помощники, чтобы продвигать свои мнения и взгляды на дела, которые они рассматривали. Однако он не понимал, с какой целью Найт задавала свои вопросы на утреннем заседании, и это его беспокоило.

— Майкл, она произнесла всего пару предложений.

— И что? Два предложения — и тонна возможностей. Права для бедных… Видела, как отреагировал Рэмси? А может, Найт прокладывает дорогу для какого-то дела, которое собирается представить суду?

— Поверить не могу, что ты меня об этом спрашиваешь. Ты забыл о конфиденциальности?

— Мы в одной команде, Сара.

— Точно! Как часто Мёрфи и Найт голосуют одинаково? Не слишком. И тебе известно, что здесь имеется девять очень самостоятельных и разных отделений.

— Верно, девять маленьких королевств. Но если Найт что-то задумала, я бы хотел про это знать.

— Тебе совсем не обязательно быть в курсе всего, что здесь происходит. Господи, ты и так уже знаешь больше, чем все остальные клерки и большинство судей, вместе взятые. Кто еще из помощников приходит в почтовую комнату на рассвете, чтобы первым просмотреть поступившие заявления?

— Я не люблю ничего делать наполовину.

Сара посмотрела на него, собралась что-то сказать, но промолчала. Зачем все усложнять? Она уже дала ему ответ. На самом деле, хотя сама Сара была весьма деятельной, она не могла представить, что выйдет замуж за человека с такими высокими стандартами, как у Майкла. Она понимала, что никогда не станет такой же, не будет им соответствовать. Более того, ей даже не стоит пытаться.

— Послушай, я не собираюсь выдавать ничьи секреты. Тебе не хуже моего известно, что это место подобно военной кампании. Язык твой — враг твой. И каждый должен присматривать за своей спиной.

— Я согласен с тобой по поводу глобального устройства вещей, но в данном случае готов поспорить. Ты знаешь Мёрфи, он реликт — славный, но либерал до мозга костей. Как только появится намек на то, что можно помочь бедным, он тут же ухватится за это дело. Они с Найт могут стать союзниками. Мёрфи не упустит возможности швырнуть гаечный ключ в машину Рэмси. Он возглавлял суд до того, как Рэмси перехватил власть. Нет ничего приятного оказаться на закате жизни среди несогласных.

Сара покачала головой.

— Я действительно не могу тебе сказать.

Майкл вздохнул и вернулся к еде.

— Мы с тобой все больше расходимся по всем вопросам, правда?

— Нет, неправда. Ты стараешься изо всех сил, чтобы так казалось. Я знаю, что причинила тебе боль, когда отказала, и мне очень жаль.

— Знаешь, может, это и к лучшему, — неожиданно ухмыльнувшись, сказал Майкл. — Мы с тобой оба такие упрямые, что могли бы рано или поздно прикончить друг друга.

— Симпатичный парень из Вирджинии и девчонка из Каролины, — протянула она с характерным акцентом. — Наверное, ты прав.

Майкл повертел в руках стакан и взглянул на нее.

— Если ты думаешь, что я упрямый, тебе следует познакомиться с моим братом.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Сара, не глядя ему в глаза. — Он был просто великолепен на том суде, который мы видели.

— Я очень им горжусь.

Теперь она посмотрела на него.

— Тогда почему нам приходится потихоньку пробираться в зал заседаний, чтобы он нас не заметил?

— Тебе придется задать этот вопрос ему.

— Я спрашиваю тебя.

— У него со мной проблемы, — пожав плечами, ответил Майкл. — Он в некотором смысле изгнал меня из своей жизни.

— Почему?

— На самом деле я не знаю всех причин. Возможно, он тоже. Но мне известно, что такое положение вещей