Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Глава 22

Джерри первым увидел приближавшихся японцев, так как занимаемая им позиция давала возможность просматривать тропу примерно на сто футов вперёд до того места, где она сворачивала. Это была группа разведчиков из трёх человек.

Они продвигались осторожно, но были так уверены в том, что их появление в деревне будет неожиданностью, что не предвидели возможности засады и поэтому не обращали никакого внимания на джунгли по обеим сторонам тропы. Они прошли мимо партизан, лежавших не шелохнувшись в ожидании основных сил отряда, и остановились лишь на опушке, откуда была видна лежавшая внизу деревня. Она казалась спокойной и спящей.

Укрывшиеся в домах или за домами партизаны не подавали признаков жизни и поджидали врага.

Вскоре Джерри увидел приближавшийся головной отряд. Полковник шагал во главе колонны, обнажив самурайский меч, позади него шёл Амат, а за ним — солдат с нацеленным на туземца штыком. Очевидно, Амат сделал попытку сбежать, и его теперь особенно усердно стерегли. Лицо его было мрачно, что доставляло особое удовольствие Шримпу, вынужденному воздерживаться от того, чтобы тут же не спустить курок на своей винтовке.

Тропа заполнилась солдатами из первой роты. Они шли тесно и сгрудились на опушке позади разведки. В тот же миг ван Принс выстрелил, а следом раздался общий залп партизан. Джерри быстро бросил одну за другой три гранаты в солдат приближавшейся второй роты. В ответ японцы открыли беспорядочную стрельбу по невидимому противнику в джунглях. Затем большая часть оставшихся в живых обратилась в бегство, и лишь немногие из них прыгнули в чащу кустарника и штыками пытались обнаружить противника, засевшего в засаде.

Шримп наслаждался боем. Он стрелял в японцев так часто, как только успевал, пока его винтовка не перегрелась и не вышла из строя.

В числе тех, кто бросился наутёк, были Амат и полковник. Ружейные залпы по какой-то случайности даже не ранили их, и они резво бежали друг за другом. Полковник что-то яростно выкрикивал по-японски, и когда Амат оглянулся, он понял по выражению лица полковника, что тот хочет его убить. Амат взвизгнул от испуга. Он был бы крайне поражён, если бы узнал, что полковник считает его предателем, и что будто бы по его вине ловушка оказалась гибельной для японцев.

Розетти заметил их раньше, чем они приблизились к его укрытию.

— Ничего не выйдет, желтый дьявол! — завопил он. — Этот парень — моя добыча! Только я могу его убить!

Сержант метко пустил пулю в полковника, а затем выстрелил в Амата. На сей раз он промахнулся.

— Проклятье! — вскрикнул он.

Перепуганный туземец юркнул в заросли кустарника.

Дезорганизованные жалкие остатки японского отряда бежали обратно в лес, оставив на опушке и на тропе своих раненых и убитых.

Ван Принс разделил своих людей: одних направил на сбор оружия и амуниции, другим поручил перенести своих и японских раненых в деревню, а третьей группе, самой многочисленной, приказал выступать в качестве арьергарда.

Немного спустя один раненый японец выстрелил в голландца, пытавшегося ему помочь, и вскоре после этого не осталось ни одного раненного японца.

Бубенович и Розетти, выскочившие на тропу и стрелявшие в убегающих японцев, стали собирать брошенные японцами оружие и боеприпасы.

Внезапно Розетти остановился и посмотрел вокруг.

— А где же кэп?

Действительно, Джерри нигде не было видно.

Оба сержанта помчались обратно в заросли, где видели его в последний раз, и нашли его лежащим на спине без сознания.

Рубашка на его груди была вся пропитана кровью. Розетти опустился возле него на колени.

— Он не убит, он дышит.

— Он не должен умереть, — ответил Бубенович. Они осторожно подняли командира и направились к деревне. Голландцы несли троих своих убитых и пятерых раненых.

Тарзан увидел сержантов с Джерри на руках и поспешил к ним навстречу. С тревогой поглядев на раненого, он спросил:

— Положение серьезное?

— Боюсь, что да, сэр, — ответил Бубенович.

Они пошли дальше, оставив Тарзана позади.

Между тем в деревне все погибшие были уже уложены в ряд и покрыты циновками, на опушке леса для них копались могилы.

Раненых разместили в тени деревьев.

Среди партизан имелся доктор, но у него совсем не было медикаментов. Тем не менее он делал все, что от него зависело, и в этом ему активно помогала Корри.

Туземные женщины кипятили воду, в которой стерилизовались бинты.

Бубенович и Розетти грустно сидели под деревом рядом с Джерри, когда доктор и Корри подошли к ним. Увидев, кто был очередным раненым, Корри побледнела, и у неё перехватило дыхание.

Бубенович и Розетти внимательно наблюдали за ней, и её реакция сказала им больше, чем могли выразить любые слова, ибо они иногда произносятся для того, чтобы ввести в заблуждение.

С помощью сержанта и Корри, старавшихся сделать все для человека, которого они любили, доктор снял с раненого рубашку и тщательно осмотрел рану.

— Плохи его дела? — спросила Корри.

— Я не думаю, — ответил доктор. — Пуля прошла мимо сердца и, по всей видимости, не задела лёгкого. У него нет рвоты с кровью, сержанты?

— Нет, — ответил Бубенович.

— Он страдает главным образом от шока и от потери крови. Я думаю, он скоро поправится. Помогите мне повернуть его, но только осторожно.

На спине Джерри виднелось маленькое круглое отверстие немного правее левой лопатки.

Оно слабо кровоточило.

— Он родился под счастливой звездой, — сказал доктор. — Здесь нет необходимости зондировать, и это очень хорошо, потому что у