Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

Лес оживает. Лес сам становится цуми.

Проклятье.

– Очень замечательно, – пробормотала я, направляясь к Аки и жестом давая Сату знак следовать за мной. – Только этого нам не хватало.

– А ты как сюда вышла?

– Гнала одного монстра – очень хотела познакомиться.

– Даже монстры не хотят с тобой встречаться? – удивилась она.

– Прикинь.

Ну да, ну да. Как я забыла, что Сату позеленеет, если не сумеет подколоть в ответ.

Я опустилась на колени возле Аки. Так, пульс есть, грудь вздымается. Лицо и руки покрыты присохшей коркой крови. Рана на голове и что-то с ногами. Р-р-рог цуми тебе в задницу, проклятый колдун! Найду – разорву на кусочки и скажу, что так и было.

– Его надо доставить к нам, – сказала Сату, закусив губу.

– Спасибо, императрица Очевидность, – огрызнулась я, соображая, как бы выкрутиться.

Ясно дело, надо. Ясное дело, надо побыстрее.

Думать о том, что лес нас может завести неведомо куда, совершенно не хотелось.

Это какой-то уж совсем паскудный вариант. Он нам не подходит. Наша цель – доставить парня целителям. Уж неважно в Годзэн или Токугаву.

Можно попробовать сделать носилки, слить воедино рёку, и тогда нести будет легче. Но если опять нападёт какая-то тварь?

Сату тоже молчала. Тоже продумывала варианты, но понимала, что тут не разбежишься.

– Слушай, – медленно начала я, – а если попробовать поставить на Аки кандзи «Исцеление»?

Она нахмурилась, потом решительно замотала головой, так что хвост хлестнул по плечам.

– Нет, тут надо иметь кю Ученика Целителя, иначе можно убить человека.

Я шумно выдохнула. Как бы ни хотелось сказать что-то нехорошее, но Сату права. Если польётся боевая рёку туда, где нужно созидание, то всё закончится очень печально.

– Ладно, – сказала я. – Значит, носилки.

– Аска… Кажется, у нас проблемы.

Тон Сату мне совсем не понравился. Хотелось поумничать, что этот лес – сам по себе проблема, но прикусила язык. Бросила взгляд через плечо и замерла. Ибо прямо из земли, всего в нескольких шагах от нас, клубилась тьма. Тени по сравнению с ней были детскими страшилками на ярмарке.

При одном только взгляде хотелось сжаться, закрыть глаза и исчезнуть. Меня окатило ужасом с ног до головы. Мы опоздали. Кого бы ни звал колдун, его зов услышан. И то, что сейчас находится возле нас – пришло за жертвой.

Говорить было бессмысленно. Оно скручивало и давило к земле, не давая шевельнуться.

Всё бессмысленно.

Ты слаба, Аска, ты песчинка на моём пути. Сдайся. Сдайся. Сдайся.

Незнакомый голос звучал прямо в голове, оставляя след разочарований и беспомощности.

Ты – всего лишь человек. Ты не сможешь вечно стоять против цуми. Ты не сумеешь отразить мою атаку. Тебя уже нет.

Рядом вскрикнула и повалилась на землю Сату, сжав виски пальцами. Из её носа потекла кровь. У меня же стальными тисками сдавило виски. Захотелось крикнуть: «Забери всё! Только не мучай!»

Тьма взвилась вверх. Метнулась ко мне. Лица коснулись ледяные щупальцы, от запаха палёной кости к горлу подступила дурнота. В эту секунду я готова была поклясться, что из-за занавеса тьмы меня внимательно рассматривают. Изучают каждую черточку, словно размышляют: будто любимую поцеловать или сгрызть лицо одним движением чудовищных клыков.

Сдавайся. Сдавайся, Аска. Тебе понравится. Обещаю, что твоя смерть будет быстрой, а рёку растает без остатка.

Всё равно никто не выберется отсюда. Я позабочусь. Нет бесчестия умереть со всеми.

Сама не понимая почему я сжала кулак, а потом медленно подняла третий палец. Жест не из этого мира, а пришедший из глубин памяти, из прошлого, которое так же далеко, как сияющие с небес звёзды.

Нет бесчестия умереть со всеми.

Нет чести не попытаться защитить всех и спасти от смерти.

Тьма качнулась. Захохотала. Засверкали красные молнии, прошивая ночь со всех сторон.

Я собрала всю рёку, которая только была, и швырнула потоком прямо во тьму. Без кандзи. Без меча. Без кайкэна.

Только поток кипящей силы. Пусть от меня ничего не останется, но и тебе, паскуда, лёгкой победы не будет.

В этот момент на поляну выскочило несколько парней и двое взрослых. Среди них я узнала учителя Коджи. Цуми вас забери, как же я рада вашему приходу!

И тут произошло нечто странное: тьма мгновенно превратилась в смерч и рассыпалась серебристой пылью.

Красный свет на небе тут же погас, над нами было ночное небо. Воздух стал свежим и морозным.

– Аска! – крикнул оказавшийся среди парней Хидео и кинулся ко мне.

Коджи мельком осмотрел меня и, кажется, решив, что экстренная помощь не нужна, тут же оказался возле Сату и Аки.

Мысли вдруг начали путаться. Я так и стояла на коленях. Чьи-то сильные руки сжали мои плечи, встряхнули. Кто-то позвал по имени, но уши будто заложило. Я ничего больше не видела и еле слышала. Поняла, что если меня отпустят, то упаду.

Цуми… падаю… Или меня несут? Во всяком случае, стало теплее.

– Аска, успокойся. Всё позади.

Голос Хидео… Он меня и несёт. Нет, надо сказать, что там Сату, что колдуна так и не поймали, что Аки плохо, очень плохо, его надо к целителям…

В голове всё смешивается в кучу. Кто-то смеется, кто-то злобно шипит. И будто спорит, спорит аж до хрипоты, а потом снова – смех. А дорога всё не заканчивается.

Если напрячься, то можно разобрать обрывки разговора. Человеческого разговора. Вот Коджи что-то строго выговаривает, но не разобрать ни слова. Мне почему-то немного обидно. Вот так даже не подслушаешь ничего.

Глаза сами закрываются. В голове звенящая пустота.

Это рёку. Я отдала слишком много. Теперь Мочи-мочи будет фыркать и ругаться, что Аска не думала головой и потратила весь ресурс. Я очень хотела бы, целитель Изаму, не кинуть и капли рёку на эту тварь, но не было иного выхода… не было…

Времени будто больше нет. Все идут и идут. Нос отчаянно замёрз, руки и ноги – тоже. Но меня несут аккуратно и бережно, будто боятся уронить.

«Спи-спи, Аска, – произносит чей-то голос. – Мы ещё обязательно встретимся».

Я вздрогнула. Распахнула глаза, только не увидела ни учеников, ни учителей. Зато на расстоянии вытянутой руки бурлил смерч из тьмы. Настолько огромный, что мог бы поглотить целый город.

Внутри смерча кто-то есть. Он приземист, широкоплеч, весь силуэт налит непроглядной чернотой. Правое плечо выше левого, а из виска поднимается